Отбор с осложнениями

В нем столько огня… Уверен, один лишь твой поцелуй согрел бы меня лучше десятка… сотни платков!

— Ты, верно, врешь, что видел наших коз, — продолжал гнуть свою линию Вейрон. — Здесь, в столице, я так скучаю по родине, и ты решил этим воспользоваться…

— Клянусь! Белая как снег коза держалась на почти отвесной скале каким-то чудом. Точно как ты на стене дворца. О, Бригитта, — он схватил его ладонь обеими руками, и облобызал ее слюнявым поцелуем. — Когда я увидел, как ты лезешь ко мне в окно, я понял: ты хочешь меня так же, как я тебя!

Вейрон выдернул ладонь и, отпихнув Мордиша, брезгливо вытерев руку о цветохрон.

— Я тебе… Да я тебя… Я честная девушка! — выпалил он.

— Разумеется!

— Так что ты или ведешь себя прилично, или мы больше никогда!..

— Приличие — мое второе имя! — Рыжий прижал ладонь к груди и широко улыбнулся.

Вейрон кивнул.

— Расскажи мне еще про мою родину. Когда ты там был?

— Цвели магнолии, но их запах не сравнится с твоим, божественная… Ты самая ароматная розочка в этом саду.

Мордиш придвинулся снова и демонстративно понюхал Вейрона, прикрыв глаза от наслаждения.

Очень хотелось двинуть в рыжую наглую морду, но Ястреб держался, помня о долге. Эта бородатая скотина была на севере. Магнолии там растут разве что в низинах, да и цветут недолго. Значит, Мордиш видел коз на скалах, а потом спустился вниз, в долину.

Рыжий тем временем сорвал белую розу, провел бутоном через цветохрон по щеке Вейрона, по губам, очертил шею и линию дерзко торчащего вперед лифчика бабули. Многозначительно глядя Ястребу в глаза, рыжий поднес эту розочку к губам и поцеловал лепестки.

Вейрона передернуло, но он не мог отвести взгляд от Мордиша, чтобы не допустить диверсии. Тот облизал весь бутон, а потом и вовсе засунул его в рот и сожрал, порыкивая, как дикий зверь.

— Вкусно? — спросил Вейрон, снова отсаживаясь чуть дальше.

— Невыразимо, — кивнул рыжий.

— Так что еще тебе понравилось в нашем графстве? — спросил Вейрон, стараясь говорить ласково и не слишком сильно скрежетать зубами.

— Звезды. Ночью с перешейка они кажутся близкими — рукой подать, и светят так ярко. Но их свет не сравнится с блеском твоих глаз. Покажи же мне твое лицо, Бригитта! Подари мне поцелуй! Уверен, он будет слаще меда, опьянит сильней вина.

Мордиш потянулся к цветохрону, вторая рука легла Вейрону на бедро.

— Мы договаривались! — воскликнул Вейрон, скидывая его руку. — А что за перешеек? Трех Козлов?

— Да какая разница, — пробормотал Мордиш, тесня Вейрона по скамье.