Опекун. Она не для меня

— «Ты», Инга, запомни, — твердо произнес он, — и ты меня не отвлекаешь, может ты есть хочешь? Хреновый из меня хозяин, да? — рассмеялся он, — у домработницы выходной, я не планировал возвращаться так быстро, — признался он, чем вызвал во мне еще большее чувство вины.

— Простите… прости, — я не знала, что еще сказать.

— Тебе не за что извиняться, в холодильнике есть продукты, бери все, что захочешь, — он говорил так спокойно, будто я просто его старая знакомая, приехавшая погостить, и не скажешь, что этот же мужчина еще недавно оскорблял меня.

— Я не хочу есть, спасибо, — отвечала я почти шепотом несмотря на то, что мы нашли общий язык и мужчина был крайне мил, я все еще его побаивалась.

— Тогда просто поговорим.

— Хорошо, — сдалась я, раз он настаивает. Подошла ближе и заняла место напротив него.

— Для начала я должен извиниться, — начал он.

— Ты уже извинился, — напомнила я."

"— Значит извинюсь еще раз, — подмигнул мне Дима, — Олег мне кое-что рассказал, — осторожно заговорил он, ожидая моей реакции на его слова, но ее не было, а какая может быть реакция, мы к нему домой заявились ни свет ни заря первого января, — я не знал, то как я себя вел было не по-мужски, надеюсь ты меня простишь и перестанешь наконец трястись в моем присутствии, — он снова улыбнулся, — я тебя не обижу, Инга, ты слишком много значишь для Олега, а значит и для меня.

Своими словами он загнал меня в ступор, еще месяц назад я никому не была нужна, кроме одного ненавистного садиста, а теперь вот для кого-то что-то значу, как страшно в это верить, взлететь всегда легко, а вот падать больно и неприятно.

— Ему сейчас сложно, — снова заговорил Дима, не дождавшись от меня ответа, — прошлое все никак не оставит его в покое, а теперь ты у него появилась, он не привык за кого-то переживать, близких, кроме нас с тобой у него нет, — продолжал вводить меня в краску Дима, — и, если за меня он может не переживать, я не барышня, — усмехнулся он, — то ты совсем другое дело.

— Я не боюсь, — выпалила я, перебив Диму, чем вызвала у него очередную улыбку, — его я не боюсь, — уже тише повторила я.

— А меня?

— Немного, — призналась я, не могла я лгать этому человеку, было что-то в его глазах такое, что казалось он видит меня на сквозь.

— Не стоит, думаю, мы с тобой подружимся.

— С убогой? — не знаю, зачем я это сказала, захотелось пошутить, а вышло не очень.