Опасное влечение

Хотя… Колготки вписывались в образ.

Как и поведение Дарьи. Она продолжала изображать недотрогу — ой, что вы делаете, зачем, не хочу! — и это, надо сказать, страшно заводило Матвея. Её очарование было настолько велико, что он не удержался, поцеловал красотку в губы. В губы! Проститутку! Сколько членов она облизала… А он её целует.

Однако, когда подмял под себя её гладкое, совсем юное тело, башню сорвало окончательно, возбудился до разноцветных всполохов перед глазами…

А вот девчонка продолжала разыгрывать спектакль и отчаянно сопротивлялась.

Надо же, настоящая актриса. После пары царапин и укусов, которые Матвея насмешили и раззадорили ещё больше, он даже подумал, что девка по-настоящему боится полового акта. И точно, она была так зажата, что пришлось воспользоваться смазкой, иначе разодрал бы ей всё.

Но вскоре Матвей понял, что волнение девчонки не притворно, не наиграно. Она на самом деле оказалась девственницей, поэтому ей было так страшно. Такого поворота он не ожидал, думал, притворяется, цену набивает, как велели по сценарию.

А он-то вломился сразу и на всю длину, вошёл так глубоко, что буквально пригвоздил бедняжку к дивану.

— Бл**ь, да твою же мать, — прошипел сквозь зубы, когда понял, что произошло.

Девчонка от боли натянулась под ним струной, жалобно вскрикнула, выгнула шею. На тонкой белой шее лихорадочно бился пульс, на висках проступили жилки, по щекам покатились слёзы.

Матвей обхватил ладонями её голову, прижался губами ко лбу:

— Что же ты не предупредила, — хрипло выдохнул он и начал осторожно высвобождать член из пылающего огнём лона, такого тесного, узкого, ещё минуту назад — девственного… Так хорошо было бы остаться внутри этой малышки.

От наслаждения он терял связь с действительностью, улетал в космос. А если бы можно было взять её по-настоящему, по-взрослому, оттрахать, не сдерживая себя…

Искушение снова войти и погрузиться в девичий жар было безумным. Член, переполненный кровью, уже взрывался от внутреннего давления.

Сколько же Багаев отвалил девчонке за то, что она подарит свою девственность незнакомому мужику? Наверное, немало, раз она согласилась терпеть боль.

Матвей видел, что девчонка страдает, но она, сначала вскрикнув, потом прикусила губу и теперь молча смотрела на него огромными глазами. От боли зрачки расширились, пульсировали за пеленой слёз.

Пожалел, не стал мучить, хотя оторваться от сладкого подарка было безумно трудно. Издав глухой рык, заставил себя выйти и поднялся. Крови было немного, но испачкались оба.