Охота за чужой болью

Сказала, что хотела просто покататься, но не думала, что я буду к ней приставать. Я попытался силой заставить ее, но она начала сопротивляться. Ну, а дальше… Вырубил ее и привез сюда. Не смог удержаться…

– Понятно… Ты уверен, что никто не видел, как она садилась в твой автомобиль? Хвост не приведешь?

– Сто процентов! Я далеко припарковался, машина была не моя, рентакар у тех чуваков, которые без документов дают. Малышка, не заморачивайся, никто ее не будет искать. Подумаешь, одной шалавой больше, одной меньше… Зато я теперь, такой счастливый, сейчас я тебе покажу, какой у тебя счастливый муж!

Вячеслав припал к ее губам и стал ласкать ее грудь.

“Возможно, со второй девушкой, он будет еще счастливее” – подумала Майя и окончательно успокоилась. Чем бы он не тешился, лишь бы улыбался и всегда радовался.

Всю неделю Вячеслав развлекался со своей новой игрушкой. Иногда он привлекал к этим играм Карину, но чаще всего, все внимание доставалось несчастной Инне.

Майя как могла, пыталась утихомирить мужа, но он становился неуправляемым. Когда дело касалось удовлетворения похоти, он превращался в настоящего монстра. Иногда Майя с ужасом наблюдала, что происходит с бедными девушками в подвале и ей становилось их безумно жаль. Несколько раз, она даже плакала, когда думала, что никто не видит.

Это уже не было похоже на то, что он творил с Ангелиной. Майя считала, что его издевательства над подругой, были ужасны, но что он творил сейчас, выходило за всякие рамки понимания.

“Я сама заварила эту кашу… Можно ли теперь все это исправить?” – она уже не знала, что ей делать, процесс был запущен и все пошло в непредсказуемом направлении. Пленницы были совершенно не те, какими их хотели видеть Вячеслав и Майя. В отличии от Ангелины, они не испытывали чувств любви и благоговения.

Карина была подавлена и отказывалась от еды, Инна постоянно плакала и звала маму. Майя, практически, ничего не могла от нее добиться. Девочка отвечала односложно и урывками.

– Кажется, у нее поехала крыша на фоне всего того, через что ей пришлось пройти, – жаловалась она Вячеславу, надеясь, что он сжалиться над бедной девочкой и не будет к ней слишком суров.