Охота за чужой болью

– Нет! – почти закричала Ангелина, – Я не желаю тебя больше видеть! После того, что ты со мной сделал, как ты смеешь вообще просить о встрече?

Вячеслав хотел что-то возразить, но связь прервалась и он остался один на один со своими мыслями.

Майя таяла на глазах. Врачи назначили ей химиотерапию, в надежде, что наступит ремиссия, но было упущено ценное время и болезнь уже съедала ее изнутри.

Когда Ангелина приехала в больницу, Майя была в плачевном состоянии.

– Я рада тебя видеть, – попыталась она улыбнуться Ангелине, – Но тут же скорчилась от боли.

– Я… тоже рада… Как так получилось? – на глазах пришедшей навернулись слезы.

– Никто не застрахован…– ответила Майя, – А ты, моя милая, стала такой красавицей! Крутая леди, тебе так идет твой новый стиль! Ты замужем?

– Мы планируем пожениться, – улыбнулась Ангелина, – Мы сейчас живем вместе.

– О, я так рада, что у тебя все хорошо! Почему ты не отвечала на мои смс? Почему ни разу не навестила нас? Ты знаешь, какая у тебя растет замечательная дочь! – начала Майя, но подруга ее перебила:

– Я оставила эту жизнь, я ничего не хочу знать: ни о дочери, ии о Вячеславе.

– Ты разбила ему сердце… Он любил тебя, по-настоящему… И до сих пор любит… – начала Майя.

– Перестань! Я не хочу ничего слышать про этого человека! Он искалечил мою жизнь, он унижал меня и избивал! Если ты продолжишь, то я сейчас встану и уйду! – разозлилась Ангелина.

– Подожди! Прошу! Останься… – протянула к ней руку Майя, – пообещай мне, что позаботишься о малышке! Хотя бы один раз, навести ее, поговори с ней, скажи, что я люблю ее и всегда буду любить… – Майя разрыдалась и Ангелине пришлось долго успокаивать ее.

– Хорошо, я посмотрю на твою дочь, обещаю, я передам ей… – начала Ангелина.

– Боже, да что же ты такое несешь?! Она и твоя дочь тоже! Ты ее родила, неужели, у тебя нет ни грамма материнского инстинкта? Как ты можешь так говорить?! Ты даже не знаешь ее, ни разу не навестила, ни разу не подержала в руках!

Ангелина уходила из больницы с тяжелым сердцем, Майя задела ее за живое и всколыхнула внутри все то, что с таким трудом удалось похоронить.