Охота за чужой болью

Все остальное было, как в полутьме: Вячеслав почувствовал, как с его руки снимают его драгоценный ролекс, с его ног стягивают ботинки, он попытался пошевелиться, но ничего не получилось. Ноги его не слушались.

Кое-как, он приподнялся на руках и закричал во весь голос, но несколько парней подлетели к нему и стали жестоко пинать его ногами. Через полминуты мужчина отрубился и уже ничего не видел и не слышал.

* * *

Вячеслав проснулся от жуткого холода, когда солнце ударило в его глаза. Он лежал в канаве и из воды торчала только его голова.

“Я не чувствую ног! Что с моими ногами?! Что они со мной сделали?!” – метались мысли в голове бедолаги.

Вячеслав в отчаяньи кричал и звал на помощь. Он никак не мог понять, где он находиться и есть ли, рядом с ним, где-нибудь люди. Когда солнце уже заходило, он окончаельно потерял надежду на спасение и просто валялся в яме и безысходно плакал.

Он вспомнил, как они с Майей, однажды, заезжали в это место и предавались дикой любви на природе. Это был совершенно девственный лес: по его заросшим тропинкам было видно, что люди посещают это место не часто. Теперь он жалел, что выбрал столь безлюдное место.

“Неужели, моя жизнь окончится так глупо, от рук каких-то подонков?! Разве для этого я стремился создать такую империю и раскрутить большую компанию? Разве я могу просто так, как бездомная собака, умереть в яме? Неужели, там наверху никого нет, кто мог бы меня спасти от смерти?!” – Вячеслав даже готов был уверовать в бога, лишь бы жить, больше всего на свете сейчас, он хотел жить! Он готов был отдать за это, что угодно!

“Боже, как я хочу увидеть снова свою дочь! Как я хочу снова обнять Майю! Пусть, она и не надолго со мной останется, но я хочу быть рядом с ней в это трудное для нее время! Спаси меня, прошу, ты же видишь, как я люблю их и без меня им будет очень плохо!” – мысленно молился Вячеслав, в надежде, что может быть, кто-нибудь “там” его услышит.

Тело Вячеслава замерзло и его трясло в лихорадке. Ближе к ночи, он снова отключился и проснулся только к следующему утру. Кричать он уже не мог, потому что охрип. Кое-как открыв глаза, он снова попытался встать, но руки и ноги его не слушались, он еще больше ослаб.