Близнецы от врага. Чужая тайна.

Перехватываю запястья Алекса, импульсивно впиваюсь ногтями.

- Позвонил тебе, а ответил козел этот, - ухмыляется он, будто не произошло ничего страшного. - Крышу и сорвало.

- Но ведь мой телефон… - укоризненно смотрю на вспыльчивого Алекса.

- Знаю, - пожимает плечами. - Сглупил. Мне сложно быть адекватным, когда дело касается тебя.

Отклоняюсь назад, упираясь затылком в стену.

- Что ты натворил? – выдыхаю с обреченным стоном. – Что ты делал у Игоря?

- Поговорил с ним, - отводит взгляд. - Ударил… слегка.

- Алекс! – зажмуриваюсь.

- Да плевать! Мне-то он что сделает? – хмыкает Врагов зло. - Главное, чтобы ты держалась от него подальше. Но об этом я позабочусь.

Алекс говорит так убедительно, что я немного успокаиваюсь. Хочу надеяться, что мы с детьми действительно под защитой теперь. Мои мальчики – это все, что у меня есть.

- Саша и Илья? – спохватываюсь я.

- Наши дети у няни, - он акцентирует на слове «наши», отчего по моей спине проносятся мурашки.

- Нужно забрать… - не сдаюсь до последнего.

- Птичка моя, час ночи уже, - уговаривает ласково. - Пусть спят до утра. Как только встанут, бабуля сразу их к нам приведет.

- Точно все в порядке?

- Я был у них, когда приехал. Они спят, Дана, не волнуйся.

Выдыхаю шумно.

- Ты приехал с… Кейт? – решаюсь спросить, наконец.

Алекс прищуривается, изучает меня некоторое время, а потом качает головой.

- Ты чего, птичка? Что ты себе успела надумать? – отчитывает, как ребенка, а я сжимаю губы.

Алекс пересказывает разговор с Катей, а я не могу сдержать слез обиды. Воспоминания о тех роковых днях рвут душу на части.

- И, конечно же, кроме месседжера, ты никак не мог со мной связаться! – предъявляю Алексу. - В двадцать первом веке!

В сознании всплывают слова Мики о ее «приключении» в клубе.

- Хотя зачем выяснять отношения с шалавой, которая снимает мужиков в клубе. Ведь так? – изгибаю бровь.

- Кхм, Дана? Ты откуда…

- Мика рассказала, - выпаливаю и тут же прикусываю язык.

Алекс мрачнеет. Становится черным от гнева. Хочу спрятаться от надвигающейся грозы, но все еще заточена в кольце сильных мужских рук.