Огни Эйнара. Найденная

Пока есть проблема с недостатком женщин, наши женщины и будут…такими. Знаешь, я откладывал этот момент, но видимо придется подключать к вопросу более действенные ресурсы.

— Это какие же?

— Одного из наших с Греммом отцов.

— Ты уже упоминал его, кто он?

— Заместитель Главного Советника планеты. Только боюсь, разговаривать с ним придется тебе.

Я вопросительно посмотрела на жениха.

— Мы не виделись с ним уже много лет. Он мне сказал, что будет общаться только «с безрассудной эйрой, которая меня примет».

— Что же, я очень точно подхожу под это описание — хмыкнула я и устало прикрыла глаза.

***Оставшиеся дни полета на Эйнар прошли относительно ровно. Биологическая мать Деви нас не беспокоила. Эрик сообщил, что после приземления парома, мы сразу же едем на аудиенцию в Совет планеты, так как мой вопрос с усыновлением малыша нужно решать как можно скорее. После этого мы сразу отправимся в комитет фиксации связи для формализации нашего брака.

Я связывалась с Итаном, Аланом и Илаем. Все трое очень ждали моего возвращения и решили встретить нас прямо на межпланетарной станции.

"Мы с Ноа также пообщались с колониальным военным ведомством, чтобы еще раз прояснить момент с капитанами Возняком и Орсо. Мы с мужем оба четко рассказали всю последовательность событий. А я, в дополнении к этому, открыто обозначила свою позицию касательно Возняка. Разговор дался мне непросто. Даже, несмотря на то, что с событий на пароме Вердан-Янт прошло уже много лет, рассказывать о том, как я пострадала от настойчивого внимания, тогда еще помощника капитана, было тяжело.

Особенно когда отец этого самого Возняка, адмирал, пытался откровенно на меня надавить.

— Вы готовы официально подтвердить вашу историю под присягой, майор? Вы знаете, что ложные обвинение могут негативно отразиться на вашей карьере? — с нажимом спрашивал у меня папаша человека, которого я открыто обвинила в домогательствах.

— Зная генерал-майора Неблина, я более чем уверена, что мой рапорт до сих пор хранится где-то в облачных архивах межпланетарной станции Янта — спокойно сказала я — я готова под присягой подтвердить, что каждое мое слово, сказанное сейчас и изложенное в рапорте — чистая правда.

Суровый мужчина скривился.