Одна тайная ставка

– А в чем, по-вашему, оно заключается, счастье?

– Счастье – это почувствовать в жизни тот хрупкий момент, когда ты, собственно, счастлива, счастлива абсолютно, и не отпускать это ощущение. Нести его через всю жизнь. Пусть когда-то оно полыхает пламенем, а в какие-то периоды от него остается лишь едва уловимый огонек. Главное, следить за тем, чтобы никакие внешние обстоятельства не смогли в тебе его загасить, потому что зажечь его снова гораздо тяжелее, чем в первый раз. Если вообще возможно."

"Александра потянулась за салфеткой, а я сидела в потрясении.

– Это очень точно подмечено, – произнесла я. – И очень своевременно. А как распознать огонь, понять, что это тот самый?

– Его ни с чем невозможно спутать.

– Честно говоря, вы выглядите на тридцать, а рассуждаете так мудро, словно вам далеко за восемьдесят.

– Вы опять перешли на комплименты? – засмеялась она.

– Нет, это мои наблюдения.

– Не время делает нас старше, а опыт. Вы ведь тоже весьма неглупы, Татьяна, хоть и пытаетесь зачем-то казаться проще, чем есть на самом деле.

Кажется, перед этой женщиной я потерпела поражение. Впрочем, это не было обидным, а даже в какой-то степени почетным.

«Ну и дурак», – подумала я о Крюкове, некстати вспомнив его в этот момент. Сейчас роман Даниила Альбертовича с Ефременко казался мне сущей нелепицей. Если бы мне рассказали о нем уже после знакомства с Александрой, я бы ни за что не поверила.

Я шла сюда, чтобы задать этой женщине неудобные вопросы и, кажется, почти подступилась к нужной теме, но теперь понимала, что услышу в ответ лишь то, что она сочтет нужным мне рассказать.

Другое дело, верю ли я теперь, после нашей встречи в квартире Крюковых, в причастность хозяйки к убийству Ефременко? Пожалуй, теперь я склонна полагать, что если кто-то из этой четы и приложил к этому руку, то скорее глава семьи.

Пауза затянулась, и я начала понимать, что следует откланяться. Но Александра Макаровна вдруг задала весьма неожиданный вопрос:

– Татьяна, вы ведь не просто так пришли?

– Конечно, нет. – Я напустила беззаботности. – Порадовать детей сотрудников – большая честь для нашего коллектива.

– И давно вы являетесь его частью?

Кажется, я терпела фиаско.

– Нет, но уже нежно люблю, – нашлась я. – Что ж, пожалуй, не смею вас больше задерживать.