Общество мертвых поэтов

 – Пойдемте, парни!

– Как странно! – изумленно протянула Тина. – У вас даже сад свой есть?..

Все вышли, кроме Микса – тот все еще стоял, застыв, и недоуменно озирался. Чарли сверлил его взглядом.

– О чем вы таком говорите? – спросил он. – Чарльз – э-э, то есть Нуванда, нет у нас никакого сада!

Вернувшись, Перри потащил Микса за собой.

– Пошли, придурок! – хохотал он.

Далтон подождал, пока они удалятся.

– Господи! Такой умный, а как долго до него доходит! – улыбнулся он Глории.

Она посмотрела ему в глаза.

– А по-моему, он симпатяшка!

– По-моему, ты симпатяшка, – ответил Чарли и, прикрыв глаза, наклонился, чтобы поцеловать подружку. Но стоило только его губам приблизиться к ее, как Глория вскочила.

– Знаешь, что мне больше всего в тебе нравится? – спросила она.

– Что? – посмотрел на нее снизу вверх Далтон и изумленно моргнул.

– Каждому мужчине, которого я встречаю, нужно от меня только одно… Но ты не такой.

– Нет?

– Нет! – Глория просто сияла. – Любой другой на твоем месте уже давно повис бы на мне.

– Но…

– Ну пожалуйста! Так здорово, когда тебя ценят за… Ну, ты знаешь… За твой внутренний мир!

Застонав, Чарли схватился за голову.

– Нуванда! – заискивающе обернулась к нему Глория. – Прошу тебя!

– Хорошо, хорошо! Дай подумать!

Он на мгновение умолк, а затем произнес очередные строки из Шекспира:

Мешать соединенью двух сердецЯ не намерен…[20]– О, продолжай, прошу! – удовлетворенно промурчала Глория.

По мере того, как он читал, урчание Глории становилось все громче.

– Это намного лучше всякого секса! – воскликнула она. – Это ро-ман-ти-ка!

Осознав, что его надеждам сбыться не суждено, Чарли закатил глаза. Читать наизусть стихи ему предстояло до поздней ночи.

На следующее утро всех учеников созвали в уэлтонскую капеллу. Ребята рассаживались по местам, оживленно гудя и передавая из рук в руки школьную газету.

Повесив голову, на свое место опустился Нокс, стараясь, чтобы никто не заметил его разбитого лица и фингалов.

– Все схвачено, – прошептал он. Далтон кивнул.

Когда в капеллу вошел директор, мальчики, пряча газеты, повскакали с мест. Гейл Нолан размашистым шагом прошествовал к кафедре, сделал знак рукой, призывая учеников садиться, и громко прочистил горло.