Одиночный выстрел

Джек… Джек… – еще несколько раз повторила она. – Скажи, Джек, а у нас теперь будет ребенок? Мы ведь сделали все как полагается, правильно?

– Думаю, что да, будет, – легко согласился Бекет, удивляясь собственной податливости. В прежние времена подобных признаний от него было не добиться.

– А на что мы будем жить, Джек? Ты снова будешь служить, ведь ты мэйджор?

– Да, я могу пойти служить, но пока мне этого не хочется… Пока мы поживем на мои сбережения, а там видно будет.

– Сбережения? – спросила Амалия. Во всем, что касалось будущего ее детей, она должна была разобраться.

Бекет чмокнул интрессу в нос, расправил ее шелковистые локоны и сказал:

– Сбережения – это деньги, которые лежат в специальном финансовом учреждении. В банке.

– Уж не о меняльных ли лавках ты говоришь, Джек?

– Отчасти банки похожи на меняльные лавки.

– Нас ведь там обманут, Джек! Ты виделся с хозяином лавки, ты подписал с ним смертный договор?

– Разумеется, солнышко…

Бекет поцеловал интрессу, потом еще и еще раз.

– Джек, мы ведь уже делали это…

– Ничего… сделаем еще раз…"

"Двигатели работали ровно, гудела вентиляция, вздрагивала в корме холодильная камера.

Примерно через полчаса Джек и Амалия обрели способность говорить.

– О, Джек… Как хорошо, что батюшка не согласился отдать меня в фаворитки… Тогда бы мы никогда не встретились.

– Зато ты жила бы при дворе…

– Ты нарочно хочешь рассердить меня?

Джек отрицательно покачал головой.

– Что мы будем делать, если ростовщики обманут нас и ты не получишь никаких денег?

– Ну… тогда я убью их и заберу их имущество.

– Вот это правильно! – горячо поддержала его Амалия.

Они помолчали какое-то время, затем она спросила:

– А где мы будем жить на сбережения, Джек? У тебя есть дом?

– Конечно, солнышко мое, у меня есть дом.

– Ты живешь в большом городе или в провинции?

– До этого жил в городе, но сейчас подумываю поселиться на острове, посреди теплого моря.

– А чей это остров?

– Мой.

– И там есть дом?

– Разумеется.

– А он большой? – спросила Амалия, выскочив из-под одеяла.

Бекет несколько мгновений восхищенно ее разглядывал, потом погладил плечико и сказал:

– До чего же ты прекрасна, Амалия…

– Стоп! Ты не сказал мне «ваша светлость»!

– Да, причем уже несколько раз…

Амалия легла и натянула одеяло до подбородка.

– Ну, ты ведь теперь мой муж… Я зову тебя Джек, а не мэйджор, значит, и ты можешь звать меня по имени, а не по статусу.

– Правильно, – похвалил ее Бекет.