Одиночный выстрел

– Занимайся возгоранием сам, мы сейчас придем! Со Штойром! – крикнул капитан.

– Со Штойром? А что вы там делаете, сэр? – не ко времени поинтересовался боцман.

– Завтракаем! – прокричал артиллерийский офицер, боясь, что боцман подумает о нем плохое.

В коридоре застучали башмаки разбегающейся команды.

– Где содержат женщин? – спросил Бекет, наблюдая за тем, как в лагерь прибывает все больше кавалеристов.

– На главном корабле, – ответил Трекпойнт. – В кормовом отсеке.

– Понятно…

Бекет навел прицел на заблокированные двери большого корабля и включил разряд на полтора процента мощности.

Со стороны носа «Ленокса» грохнуло так, что пленники упали на пол, но башня выдержала. А когда экраны преодолели засветку от вспышки, Бекет увидел, что на месте дверей зияет огромная дыра с обгоревшими рваными краями, а попадавшие с лошадей гвардейцы в панике разбегаются.

74

Вчера с Анной и Густавом Руммель ходил в цирк, но для этого пришлось проехать на «домашней» машине триста километров до соседнего города, только там Руммель мог быть спокойным за свою семью.

Показываться рядом с малолетним сыном и женой в своем городе Руммель, несмотря на плотную конспиративную систему, не решался. Всегда оставалась вероятность случайной встречи с теми, кто знал его в лицо и все еще был жив.

Таких набиралось немного, в основном коллеги по работе, но и им Руммель не всегда доверял. Сотрудники отдела находились под постоянным коррупционным давлением, и не все это давление выдерживали. Продавшийся агент становился врагом, и все кончалось тайным расследованием и скорой «аварией», однако пока шло расследование, некоторая важная информация из отдела все же уходила.

Другой город, другая обстановка, фонтаны, солнце, мороженое. Густав смеялся, вспоминая виденных в цирке лошадок, Анна счастливо улыбалась, глядя на сына, и Руммель облегченно вздыхал, поправляя под рубашкой пистолет. Выезд оказался удачным, но обратно, якобы для продолжения развлечения, Руммель предложил возвратиться на поезде, выйти из которого он также предложил за две станции до вокзала, чтобы пересесть на такси.

Густаву нравилось решительно все в этом путешествии, Анне как будто тоже, но в уголках ее глаз Руммель замечал тревожное ожидание. Она что-то подозревала, хотя для нее муж работал в полиции, в отделе учета угнанных автомобилей. Начало этой легенде положил еще Бекет, и позже Руммелю пришлось ее придерживаться, поскольку Анна знала, что они коллеги.

Вчера. Все это было вчера, а сегодня снова работа.