Обман во имя любви

Каким невозмутимым был он теперь… Быть может, почти все произошедшее в постели было лишь плодом ее воображения?

– Не думаю, что я могу остаться после…

Но Блэйз не дал ей договорить:

– После чего? Я не знал, что это была ты. Я повернулся и обнаружил теплое женское тело и отреагировал так, как мне подсказал инстинкт…

– Это т-так отвратительно. – Крисси вскипела от унижения и гнева.

– Ты говоришь как маленькая девственница, но ты же не в капусте нашла Рози… – усмехнулся Блэйз, приподняв одну из своих почти прямых черных бровей.

– Я не хочу говорить об этом! – Мигая из-за готовых вот-вот политься слез, Крисси резко отвернулась.

– Ты должна признать, что у меня есть основания для любопытства. Ты любила отца Рози?

Крисси резко обернулась."

"– Нет! – резко выпалила она с явным отвращением, но вдруг холодок пробежал по ее спине: она осознала, что говорила за свою мать, а не за себя. Покраснев, Крисси пробормотала: – Вернее, думала, что любила, но вскоре поняла, что это было всего лишь слепое увлечение.

– У тебя с ним сохранились какие-то отношения?.. – на редкость нерешительно поинтересовался Блэйз. – Я имею в виду, ты встречаешься с ним?

– Нет!

– Ты ждешь его?

Почувствовав на себе его пристальный взгляд, она гордо встряхнула головой, чтобы только не встречаться с его внимательными глазами.

– Можешь сейчас не отвечать, но это все равно пришлось бы выяснить, если бы мы вернулись к тому, что произошло между нами…

– Забудь об этом! – произнесла Крисси уничтожающим тоном.

– Почему же? – ответил он таким же тоном. – Еще несколько минут, и ты была бы моей.

– Нет! – Крисси содрогнулась.

Затуманенным взором он разглядывал ее, стоящую перед ним в застиранном свитере, едва скрывавшем длину ее идеальных ног. Взъерошенные темные волосы, еще более прекрасные от отблеска света, каскадом ниспадали ей на плечи, подчеркивая блеск зеленых, как изумруды, глаз и пухлые вишневые губы.

– Ты весьма соблазнительна, – его изменившийся голос прозвучал несколько сдавленно.

Крисси с трудом отвела от Блэйза изумленный и растревоженный взгляд.

– Тебе с молоком и сахаром?

Молчание длилось мучительно долго, но девушка сделала вид, что не замечает этого. Он вовсе не имел в виду то, что сказал, конечно, не имел. Это та опасная грань между ними, которая теперь нарушена. Совершенно нормально для него испытывать физическое влечение к женщине.