Пустоцвет

 — Правда, он меньше, чем наш, да и сам участок небольшой, но зато воздух там такой же свежий, тишина, лес и мы с Егором будем рядом.

— Егор, Маша, что вы задумали? — нахмурилась учительница.

— Понимаете, соседи продают участок, — принялся объяснять Гоша. — Вернее, я его уже купил. И подумал, что дом без присмотра быстро придет в негодность, станет нежилым, потеряет свет и жизнь. Потом, у нас скоро родится дочка. Кто лучше вас сможет привить ей любовь к чтению? Но это всё ерунда! Главное — мы с Машей не хотим с вами надолго расставаться, потому что, если бы не вы, то никаких «мы» не случилось бы.

И если бы не вы, то неизвестно, как сложились бы наши с Юркой жизни, потому что, когда погибли наши родители, только вы помогли мне удержаться на плаву, не впасть в отчаянье, вылезти самому и не дать брату наделать глупостей.

— И со мной неизвестно, что было бы, если бы я не прочитала ваше объявление о сдаче комнаты, — поддержала Мария. — Надежда Львовна, мы будем очень рады, если вы согласитесь!

— Но, как же это? У меня и денег нет, чтобы отдать за такой дом, — заволновалась учительница.

 — Если продать мою квартиру, наверное, даже половины не наберу.

— Ничего продавать не надо, участок я уже купил. Если вы переедете, то сделаете нам большое одолжение. А надоедим, устанете от тишины, отравитесь кислородом — всегда сможете вернуться в город, пожить немного, подкоптиться, устать от суеты — и снова, к нам, на природу! Пойдемте, я всё покажу — и вам, и вам, Нина Михайловна и Сергей Сергеевич…

Так хорошо, что просто не верится.

Во второй половине июня Марию вызвали на очередное совещание.

Животик уже немного выделялся, но Маша перешла на более свободные наряды, поэтому не особенно опасалась, что ее состояние будет заметно. А заметят — уже не страшно — она же замужем!

К слову, о смене своего статуса, она до сих пор не сообщила, да и паспорт на замену отнесла, буквально, пару дней назад. Гоша настоял, так бы она ещё долго не собралась."

"Глупо, конечно, но у нее была не то, чтобы фобия, просто, неприятие любых контор.

Чувствовала она себя там очень неуютно, подавленно, как нищий родственник, ожидающий милостыню. И ничего не могла с собой поделать, силком заставляя себя идти, и только тогда, когда дальше откладывать было уже невозможно.

«Легче к стоматологу сходить, чем в любую контору, — мрачно думала женщина. — Получу паспорт с новой фамилией, тогда и на работе сдамся».

Дома все было отлично.