Пустоцвет

Домой он ехал, еле сдерживая ликование — получилось! Он смог, он выбился, он прорвался!

Потерпеть жену с протекающей крышей? Да, запросто! Дом огромный, отведет ей весь второй этаж, пусть сиделки за ней следят. Сделать ее счастливой? Еще легче — потакать всем капризам, покупать сладости, игрушки, никогда не ругать. И он будет для нее хорошим, Гуров не сможет ни к чему придраться. Тайку заберут? Да, на здоровье! Чужой ребенок его не волновал, от слова «совсем». Конечно, провели его Гуровы ловко, но теперь он засыпан ништяками, так что, на многое можно закрыть глаза.

С родителями будет сложнее, но он что-нибудь придумает. Как-нибудь объяснит, почему им нельзя к сыну в дом, а внучку они будут видеть по расписанию.

В клинике Дмитрий распереживался. Врач, отметив бледность пациента, поспешил развеять страхи.

— Мы сделаем вам местное обезболивание. Зубы лечили?

Сомов кивнул.

— Вот! Это даже проще. Я сделаю небольшой надрез, совсем крошечный, он заживет за три дня. Через неделю можете вести половую жизнь.

Единственно — полная стерильность наступит только через три месяца, поэтому в течение этого срока рекомендуется применять контрацептивы.

Как доктор и обещал, процедура прошла быстро и большого дискомфорта Дмитрию не доставила.

Гуров был доволен зятем, чем не преминул с Сомовым поделиться.

Итак, жизнь сделала новый поворот, но он, кажется, опять успел ухватить выигрышный билет."

"Почему-то после вазектомии, он стал засматриваться на детей. Главное, когда ему сообщили, что он бесплоден на 80 % — это его не особенно взволновало.

Может быть, потому, что вероятность стать отцом у него была? Совсем небольшая, но была. А после операции у него никогда не будет сына. И даже дочери. Он достиг многого, богат, успешен. Кому достанется всё, если он умрет? Не то, чтобы он собирался, но подумать стоит. Правильно, все достанется Тайке, которая ему не родная.

Стало обидно.

Как так-то?

Если бы Машка родила ему ребенка! Он бы точно знал, что это его ребенок, и все оставил ему! Или ей.

Нет, сын, всё-таки, лучше.

Господи, о чем он думает? Они с Машкой почти каждую ночь… и никаких детей. Почему он не пошел на обследование вместе с ней? Врач говорил, что, обратись он на пару лет раньше, его проблему можно было бы излечить. Могла же Маша настоять? Да, он отказался, да, и слышать не желал, но если она так хотела ребенка, почему не уговорила, не убедила? Он был бы здоров, если бы Мария проявила упорство и настойчивость.