Пустоцвет

Потом, что такое три миллиона? Даже меньше, чем три? Да, нет ничего! Стоило шум поднимать, настроение мне портить? — Ксения встала, уронив на пол чашку с орешками. — Папа завтра нас к ним с мамой пригласил, машину мою обмыть, посидеть семьёй. Пойду, позвоню, скажу, что мы не будем.

— Почему не будем? — забеспокоился Сомов. Ссориться с тестем в его планы не входило. Рано, еще рано! Вот, когда он сможет получить акции компании, то есть, станет совладельцем, тогда будет его время. А пока — придется еще потерпеть.

— Да? И расскажешь, как ты пожалел их дочери денег?

— Ксан, ну, перестань! Я же объяснил уже, речь не в жалости, а в том, что ты сделала это тайком. Не дуйся! Лучше, пойдем в гараж, я хочу посмотреть на твою новую машину!

Надежда Львовна, если и удивилась, что предприниматель Корнев решил отремонтировать квартиру Маше, то виду не подала.

"— Конечно, Егорушка, помогите девочке! Руками всегда полезно поработать. Когда они заняты, в голову глупости не лезут, а только правильные и полезные мысли!

— Вы это о чём? — мужчина попытался вычленить намёк.

— О жизни, Егор, о жизни! Ну, иди, не держу. Нет, постой! — Георгий повернулся и выжидательно замер.

— Не обижайте Машеньку!

— Надежда Львовна!

— Знаю, всё знаю, только глаза тебя выдают. Запала девочка. Не обижай, ей и так досталось. Не дави. Не спеши. Будь самим собой, и сто раз взвесь, прежде чем что-то Маше предложить.

— И в мыслях не было обижать! — почти оскорбился мужчина.

— Сделай ремонт, а потом выбери время и приезжай, когда Маша на работе будет. Поговорим.

— О чем-то конкретном?

— О твоём интересе поговорим. Расскажешь, наконец, откуда ты мою жиличку знаешь.

— Я??!!!

— Ты, Егор, ты. Всё, иди!

Вылетел, как ошпаренный.

Ну, Надежда Львовна! Все разведки мира отдыхают.

Как поняла? Когда поняла?

Но, главное, как ей рассказать, при каких обстоятельствах он встретил Марию и чем эта встреча завершилась?

Перебросив самые неотложные дела на заместителя, Георгий поехал осматривать масштабы работы. Руки чесались превратить квартиру Маши в конфетку, и мужчина взялся за дело рьяно, словно для себя делал.