Три `Д` для миллиардера. Свадебный салон

— Я тоже в садике играл на треугольнике, — радостно сообщает Артур, а я хоть убейся, не понимаю, чему он так радуется. — Это единственный музыкальный инструмент, который мне доверили!

Бубню под нос соболезнования и замолкаю, потому что начинается концерт. Дети нашего сада танцуют, поют, читают стихи. Они так стараются, что мне их всех жалко, и я уже сбила ладони, аплодируя маленьким артистам.

Тагаеву явно скучно. Он посматривает по сторонам, разглядывает потолок, но чаще всего замечаю, как он косится в мою сторону.

Зато, когда на сцену выходят мои три «Д», мой скучающий сосед преображается на глазах. Садится ровно, стискивает поручни кресла и, не отрываясь, смотрит на сцену. А я, ругая себя на чем свет стоит, периодически кошусь на широкую ладонь, сжимающую подлокотник в нескольких сантиметрах от моего тела.

И вспоминаю.

Как эти ладони лежали на руле автомобиля.

Такими темпами, если кому и суждено окосеть до тагаевской свадьбы, так точно не Артуру.

Тагаев завороженно слушает, как поет наша с ним дочь, а наши с ним сыновья по очереди ударяют в бубен и треугольник. Данька в бубен, Давид в треугольник.

Их лица предельно серьезны и сосредоточены, и мне непонятно, почему Тагаев безостановочно улыбается.

— Какой у вашей дочери чудный голос! — шепчет он мне в ухо, и я смягчаюсь.

— Это от Стефы, — шепчу в ответ, тоже стараясь попадать в самое ухо, чтобы не мешать выступлению. — Точнее, от моей мамы. Они со Стефой близнецы. Были. Стефа занимается с Дианкой, она раньше преподавала вокал.

Когда выступление завершается, Артур хлопает так, что я начинаю опасаться за барабанные перепонки сидящих перед нами зрителей.

Судя по их недовольным лицам, они тоже опасаются, но Тагаеву явно на это наплевать.

— А кто парней уговорил с сестрой выступать? — спрашивает Артур, наклонившись ко мне, и у меня вдруг начинают дрожать руки.

— Нет. Они сами. Мои дети все делают вместе, если это возможно. Дианка бы тоже ходила на футбол, но у нее так ни разу и не получилось попасть по мячу, — увлеченно рассказываю, пока не спохватываюсь. И тушуюсь. — Извините. Это уже неважно.

Артур поворачивает голову, и наши глаза оказываются очень близко. Совсем-совсем. Очень в опасной близи.