Три `Д` для миллиардера. Свадебный салон

Все, что рисовало ему воображение, разбилось о суровую реальность с молниеносной скоростью. Сейчас Тагаев сидел в кресле посреди гостиной, смотрел на пустой камин, и в голове его не было ни одной мысли. Ни плохой, ни хорошей.

Все, все пошло не так, как задумывалось. Он столько усилий приложил, чтобы сделать детям сюрприз. Пригласил лучших дизайнеров, не считался с затратами, в том числе за срочность. И в самые сжатые сроки все три комнаты были готовы к приезду своих маленьких хозяев.

Артур представлял, как они обрадуются.

Но как бы он ни старался одинаково относиться к детям, реакцию Дианки Артур ждал больше всего. Представлял, как девочка ахнет и восторженно всплеснет руками, как прижмет их к разгоряченному личику. Как повернется к нему, хлопнет глазками и спросит шепотом:

— Это все мне? Правда?

Тагаев кивнет, она бросится ему на шею.

Он сам себе не хотел признаваться, как это для него важно — услышать от детей не равнодушное «Артур», а «папа». Так, как он называл отца.

Тут же сам себя одергивал, усмирял. У детей стресс. Стадия отрицания еще эта гребучая… Да и отец он всего две недели. Месяц назад сказал бы ему кто, что на него это тройное отцовство свалится, не поверил. Теперь вот надо все и сразу.

Мозгами понимал, а все равно хотелось услышать.

Но все представления оказались так далеки от реальности, как далеки друг от друга звезды в космосе. На миллиарды световых лет.

Спальня дочки выглядела как домик настоящей цветочной феи. Дианка как ступила на порог, так и замерла, распахнув зеленые мамины глазищи. На мгновение даже дышать перестала, пока не обернулась на братьев, которые шли следом.

Дети обменялись быстрым взглядом, и Артуру показалось, на его глазах только что была выработана некая стратегия.

Ведь они явно что-то скрывают, именно от него. Почему у Насти получается не загоняться, а у него нет?

Тагаев увел Давида с Данилом в их комнаты, чтобы не мешать Дианке готовиться ко сну. Он понятия не имел, как готовятся ко сну маленькие девочки. С мальчиками хоть было более-менее ясно.