Невеста для альфы, или Смертельный отбор

С наилучшими пожеланиями, граф Ламберас

Глубокое чувство?! Ну, я-то ему для снятия проклятия в жены однозначно не гожусь. Хотя сильных чувств к нему испытываю немало — самых разных негативных. Но вряд ли здесь имелись в виду такие. Так что жениться его светлости нужно точно не на мне. А, впрочем, его не спасет женитьба ни на ком, поскольку кто-кто, а Рагрияр полюбить явно не способен. Ему это чувство недоступно в принципе, даже в зачатках. Любить он может разве что себя.

Но кто сказал, что он не испробует первый способ, описанный в письме — отзеркаливание.

Меня настигло страшное осознание — зачем? Троих из них он попросту принесет в жертву. Вот ни секунды не сомневалась, что у этого чудовища поднимется рука…

— Твое любопытство поистине неистребимо! — прозвучал за спиной знакомый низкий голос.

Я чуть не умерла от разрыва сердца.

Глава 15

Герцог! Когда он успел вернуться?! И что с Аринэль? Почему она ни звуком не предупредила об опасности?

Я резко развернулась, чтобы встретить смерть лицом.

Рагрияр приблизился и забрал письмо из моих рук:

— Удовлетворилась?

Я опасливо кивнула.

— А теперь удовлетворюсь я, — заявил он и толкнул меня на кровать.

Пикнуть не успела, как тяжелое тело навалилось сверху.

Это конец!

Он шумно дышал, явно не собираясь ограничиваться простым придавливанием. Жесткие губы быстро нашли мой рот.

— Пусти! Пусти! — захрипела я, барахтаясь изо всех сил. — У нас еще не было второго свидания! — напомнила ему о его же собственных словах.

— Но ты сама пришла ко мне в спальню! — прорычал он мне в губы, хоть ненадолго прекратив целовать.

— Я просто хотела узнать, что написано в письме!

— И почему же ты искала его именно в спальне? — с усмешкой спросил он.

— Ну надо же было откуда-то начать. А план покоев ты мне заранее не предоставил.

Я снова дернулась под ним. Но герцог слезать с меня не собирался. Хуже того, его рука скользнула мне под футболку. А рот вновь запечатали хищным поцелуем.

Я забилась в отчаянии. Но, кажется, это его только раззадорило, и он усилил напор. Жар, исходивший от тела мужчины, буквально опалял. Упругие мышцы были натянуты, как такелажные канаты в бурю. Над ухом прозвучал почти звериный рык. В живот вдавилась твердость мужского желания.