Невеста для альфы, или Смертельный отбор

Жаль, здесь негде раздобыть брома, а то я б ему литр-другой подлила.

А что если нажраться лука с чесноком? Да так, чтоб подойти ко мне без рвотных позывов не смог. Хм, пожалуй, неплохая идея!

— Аринэль, пойдем со мной в оранжерею. Скорее! — позвала я подругу.

Мы стремительно взлетели на пятый этаж. И через минуту уже брели по помещению со стеклянным потолком в поисках нужных нам культур. Вот и грядка с луком.

— Ищи чеснок, — сказала я эльфийке.

Выдернула растение с самыми толстыми перьями и, поболтав в бочке с водой, стала очищать внушительную луковицу.

На ненависти к герцогу «трапеза» шла на удивление легко. Никогда не представляла, что смогу вот так грызть сырой лук, ядреный, между прочим. Зато витаминов сколько! Цинга мне в ближайшие полгода явно не грозит. А сейчас еще чесночку наверну!

Аринэль как раз подошла с большой головкой на толстом стебле в руке.

— Влада, что ты делаешь?! — раздался изумленный мужской возглас.

Мы так увлеклись, что не заметили, как в оранжерее появился кто-то еще. Неподалеку стоял маркиз Карбэйн.

— Зима. Нехватка витаминов, — буркнула я. Принес же его черт не вовремя!

— Я тебе что хотел сказать… — Лориет приблизился. — Случайно слышал ваш с Рагрияром разговор, если можно так выразиться. Что-то он совсем сдурел. Советую тебе отправиться в Москву, встретиться там с Грэем и возвращаться обратно уже только с ним.

На мгновение мне показалось, что это решение. А, впрочем, какое, к дьяволу решение! Если я припрусь в Москву, мне точно придется все рассказать Грэю. А в результате? Он ринется чистить альфе морду, за что и будет убит.

— Нет, Лориет, — отказалась я. — Спасибо за предложение, но это ничего не изменит. По крайней мере, в лучшую сторону.

Маркиз невольно отшатнулся, едва я заговорила.

Карбэйн попытался переубедить меня насчет портала, но я осталась непреклонна. Кроме того, мне вдруг вспомнилось: Грэйнар говорил, что в одиночку московский портал может открывать лишь он, Агардэн и Рагрияр. Как же это собирался сделать Карбэйн? Да и почему со своим предложением помощи он ждал почти до самого срока, назначенного герцогом? Как-то странно это все.