Невинная для палача

Помаленьку надо, а то, как алкаш заглатываешь.

– Спасибо, – бормочу, минералкой тушу огонь во рту. Подумав, решаюсь на вопрос: – А как мне к вам обращаться? Чтобы правильно и не было проблемы.

– Хозяин.

– Вы… Хоз… Да вы… – задыхаюсь от негодования. Что он себе вообразил?

– Шуток вообще не сечешь? По имени сойдёт. Со мной таки решила прокататься, правильно понял?

– Да.

– Значит, не совсем дура, сработаемся. Стой смирно.

С опаской слежу за мужчиной. Тот достает из сумки большие специальные наушники. Тянусь за ними, но Валид качает головой.

На уши сильно давит, но заглушает посторонние звуки. Теперь шум турбин не так бьет по перепонкам. Прячу кончики волос под рубашку, чтобы не мешались, следую за мужчиной.

Подумав, делаю ещё один глоток крепкого алкоголя. Лучше отрублюсь и вовсе не запомню, что происходило. Всегда нужно быть начеку, но не на высоте. Там пусть Валид делает что угодно.

Я начинаю привыкать к тому, что мужчина бесцеремонно таскает меня.

Палач посмеивается надо мной. Его плечи дрожат, лицо рассекает широкая усмешка. Он помогает мне пристегнуться. Проверяет насколько туго затянуты шлейки, но при этом задевает мою грудь. И ещё раз, заставляя сквозь позвоночник пройти вибрацию. Такую сильную, что аж внизу живота отдает.

– А нам долго лететь?! – кричу, надеясь, что Валид меня услышит. – Далеко?!

– Да, – дёргаюсь, голос будто словно в моей голове раздается.

– Несколько часов? А разве вертолеты не летают очень быстро?

– Летают. Свыше двухсот километров в час.

Я не математик, но прикинуть получается легко.

Валид везет меня не в соседний город или область.

Он отправляется на другой конец страны.

Где нас никто искать не додумается.

Я цепляюсь пальцами за ремень безопасности, заставляю себя дышать. Внутренности скручивает, будто в пропасть лечу – мы взлетаем. Вертолет потряхивает, я шумно втягиваю воздух, кажется, пахнет дымом.

Мы горим и падаем!

– Блядь, киса!

Голос Валида врывается в сознание, его ладонь накрывают мою. Только сейчас понимаю, что я ногтями вцепилась в руку мужчины. Пальцы сводит судорогой, не могу разжать.

– Мы… – сиплю, в горле будто ком.