Невероятная доктор Белль и Повелитель драконов–2

Не тот, что мы готовили для Нового-пятого на основе энки, а второй, за которым и пришёл Аларик, созданный исключительно из крови самого Максимилиана, усиленной редчайшими кристаллами с гор Эйэн-сан. Средство, способное мага превратить в дракона без потери ясности ума. Без побочек.

""Полная трансформация запустит драконью регенерацию, – лихорадочно думала я. – Возможно, это единственный способ нейтрализовать яд"".

– Потерпи, любимый, – просипела я, зубами вырвала пробку из склянки, обхватила ладонью рукоять артефакта и, резко выдернув антрацитовый клинок из тела Макса, вылила содержимое флакона прямо в зияющую кровоточащую рану.

Ты будешь жить.

Ты будешь помнить!

Глава 47. На восток

Моё сердце замерло, когда последние капли эликсира впитались в открытую рану Максимилиана.

Мгновение ничего не происходило.

– Макс, – прошептала я, прижимая его к себе.

Вокруг нас продолжалась битва, но она словно отступила на второй план, растворилась в отдалённом гуле.

И вдруг его тело вздрогнуло. Едва заметное движение.

Ослепляющего. Обжигающего.

Наплевав на чудовищную боль, я зажмурилась, и приготовилась сгореть дотла, но не отпустить любимого.

Тут почувствовала, как меня кто-то буквально отрывает от Макса и, подхватив за руки, уносит прочь.

– Нет! – шепчу я хрипло.

– Он испепелит вас, Белла-сама! – строгий голос Кэнсина ворвался в моё воспалённое сознание.

– Как ты? – выдохнула испуганная Аоки, возникшая рядом с нами.

Я же с трудом разлепила веки и посмотрела на Максимилиана. На расстоянии от его тела свечение было не таким режущим, но я всё равно прищурилась.

В этот момент Грей вздрогнул ещё раз, затем громко застонал и выгнулся дугой, запрокинув голову, а после закричал, отчаянно, надсадно, разрывая мне сердце на куски.

Золотое сияние всё усиливалось, и вместе с ним стремительно увеличивалось в размерах его тело, одежда трещала и рвалась, не выдерживая метаморфоз.

Лицо Грея вытянулось, превращаясь в морду рептилии. Глаза, теперь полностью золотые с вертикальными зрачками, сохранили то же выражение: внимательное, мудрое, с отголоском вечности.

Преображение завершилось ослепительной вспышкой.

Я снова зажмурилась, а когда открыла глаза, перед нами стоял Он.