Ненужная королева. Начать сначала

Я бы не забыла Хранителя, если бы нам довелось встретиться раньше.

Такое невозможно забыть. Оно выжигается раскаленным металлом и в памяти, и в сердце."

"Он улыбнулся. Улыбка получилась теплой, но в глазах все так же светилась равнодушная тысячелетняя бездна. Она забавлялась, наблюдая за такими никчемными таракашками, как мы.

— Дай руку, — он протянул мне раскрытую ладонь.

Страшно, но даже мысли нет отказаться.

На всякий случай я отодвинула от себя взволнованную Элю и шагнула навстречу Хранителю. Испытывая лютый трепет, вложила свою обожжённую ладонь в его.

— Смотри. Не глазами.

Я выпустила на волю свою демоническую суть – настороженную, но любопытную – и потянулась к Хранителю.

Биение его сердца было знакомым, но я не понимала.

Сама крепче сжала мужскую ладонь и зажмурилась, чтобы окружающая реальность не сбивала с толку.

Кто ты? Почему ты и правда кажешься знакомым.

Перед внутренним взором развернулась размытая серая картина.

Постепенно картинка становилась все более отчетливой. Набиралась красок и жизни. Я слышала голоса полные ярости и сдавленные крики умирающих. Слышала звон мечей и чувствовала терпкий запах свежей крови. Видела полыхающие шатры и мечущихся в панике женщин. Видела мужчин, пытающихся защитить свой дом от демонов.

О да, демонов там было предостаточно. С оскаленными зубами, глазами полными кровожадного восторга.

Я узнала это место. Деревня Байри, которую мы разрушали по приказу Варраха.

Потом я увидела себя, защищающую перепуганную беременную девчонку.

Я видела глаза этой девчонки, слышала ее рваное дыхание. Чувствовала бой ее сердца…и не только ее.

Тугой, как барабан, беременный живот натягивал ткань пестрого платья.

— Это был ты, — выдохнула я, — ты…

Где-то позади раздался сдавленный вдох Варраха, который тоже это понял.

— Да, — согласился Хранитель и, разжав пальцы, отпустил мою руку.

— Но … как?

— Это был момент перерождения. Наши тела тоже стареют и порой приходится их менять. Единственное время, когда Хранитель уязвим – это девять месяцев в утробе смертной матери.

По спине холодными когтями прошелся страх:

— Мы могли убить тебя.

— Могли, но ты помешала этому.