Останься со мной

Не стоишь ты этого!

— Уже, Ежик…Ты очень изменилась. Сама не знаешь, насколько, — как-то невесело усмехается Барханов.

Так это не ради тебя, а ради меня самой. Ради семьи, ради Макса. Вслух произношу только одно:

— Не называй меня так.

Устало падаю на спинку и прикрываю глаза ладонью. Он вымотал меня. Хочу домой, бахнуть пол ведра валерьянки и лечь спать.

— Так что у тебя с ним?

— Отвали!

— Лера, — голос становится тише и ниже.

В голове полыхает «Опасно», но я не успеваю сбежать. Одно молниеносное движение и его ладонь зарывается в волосы на моем затылке, сжимает их в кулак, вынуждая подвинуться ближе и запрокинуть голову.

— Просто ответь?

— Да какая тебе разница? Я же не спрашиваю с кем-ты, где и сколько раз, — пытаюсь отпихнуть, но он тянет еще сильнее, так что почти заваливаюсь на него, — или боишься, что я у него на видео? И кто-нибудь узнает, что девка, с которой ты общаешься, любит чпокаться перед камерой? Краснеть придется, оправдываться…

— Да мне плевать! — рычит, выдавая себя с головой.

— Так исчезни…

Не дает договорить, встряхивает как котенка:

— Плевать, кто у тебя там был или есть! Поняла? И да, я хочу тебя вернуть.

— Я не хочу! И вообще, у тебя женщина есть. Или забыл? Так я напомню. Хорошая девка, правильная. Знает в какой руке вилку держать, а в какой – нож. Воблой зовут.

— У нас с ней все…

Я начинаю ржать, как ненормальная. Просто классика жанра. Стандартные мужские сказки: у нас с ней все. Мы не спим с ней. Разве что по вторникам и на пол шишечки.

— Демид, а она-то об этом знает?

— Узнает, — снова тянет на себя, буквально сдергивая с пассажирского сиденья. Я не могу сопротивляться, потому что тело против воли наливается тяжестью, становится вялым. Падаю ему на грудь. Тут же упираюсь руками, пытаясь подняться, но не выходит. Барханов запросто преодолевает мое убогое сопротивление.

Лицо к лицу. Он непростительно близко. Я не могу дышать.

Его глаза опасно темнеют, а у меня обрывается где-то в районе пупка.

Глава 11.

Глава 11.3

Что происходит дальше, я не совсем понимаю. Вернее, совсем не понимаю.

Мозги вроде кричат «Остановись, немедленно!», а та часть меня, которая совсем дурная и неадекватная, наоборот рвется вперед с воплем «пожалуйста! Хоть немного!».

Мы тянемся друг к другу синхронно, будто по команде. Даже не тянемся, а бросаемся, как два диких идиота. Это не примирение после ссоры, это ее самое жесткое продолжение. В Демиде нет нежности, во мне тоже.