Недотрога для ректора. Академия Даркайна

Мэйв смотрелась королевой среди верной свиты, а я стояла отдельно, радуясь, что никто не обращает на меня внимания и лишний раз не задевает.

Рано я расслабилась.

Неприятности начались, как только к нам вышел короткостриженый мускулистый блондин с суровым взглядом карих глаз и тонкими, почти белёсыми губами.

Одетый в просторные коричневые штаны и безрукавку, он прошёлся вдоль нашего нестройного ряда, рассматривая нас так брезгливо, словно мы были не людьми, а тараканами.

– Меня зовут Конрад Гримстон, и на ближайшие пять лет я ваш бог и царь.

В нашей шеренге воцарилась напряжённая тишина, а незнакомая шатенка справа от меня едва сдержала рвущийся с губ смешок.

– Посмотрите друг на друга, – Гримстон прищурился и, заложив руки за спину, сделал шаг назад. – Такими чистыми, опрятными, без синячка и царапины, вы видите друг друга в последний раз. Неженкам здесь не место, и я вообще не понимаю, какой смысл отправлять вас в бой.

Конрад сделал паузу, растягивая губы в жутко неприятной ухмылке, больше похожей на волчий оскал. Скользил взглядом по каждой, задерживаясь буквально на секунду-две будто делал мысленные пометки.

– Мда. Всё ещё хуже, чем я ожидал. Что ж, начнём с...

Я и не удивилась, когда он ткнул в меня пальцем, а слева раздалось довольное хмыканье Мэйв:

– С тебя.

Глава 12

Сдерживая растущую неприязнь к вредному Гримсону, я делала шаг вперёд и вытянулась по струнке. Ладони прижаты к бокам, спина прямая, подбородок слегка приподнят.

Замерла без движения, а Конрад противно хмыкнул:

– Не помню, чтобы одним из критериев зачисления на боевой была “глухота”. Кто-нибудь из вас слышал команду “смирно”?

Зубы заскрипели сами собой, выдавая раздражение, а за спиной послышались сдавленные смешки.

– Я просил удивить меня, а не насмешить своих товарок, которые спят и видят, лишь бы найти себе выгодную партию!

Смешки мгновенно стихли.

"Какой же неприятный тип. С парнями он также себя ведёт? Или его принудительно поставили обучать женщин, вот он и срывает на нас злость.

Тем временем Конрад сухим, колючим голосом спросил:

– Чем ты лучше своих однокурсниц?

Дураку понятно, что вопрос был с подвохом.