Недотрога для ректора. Академия Даркайна

Шея горела от чужих взглядов – кто-то шептался, кто-то откровенно показывал пальцем. Щёки пылали жаром, несмотря на прохладный воздух."

"Когда дверь его кабинета наконец захлопнулась за нами, я выдохнула с болезненным облегчением. Орхард, наконец, отпустил мою руку, и я украдкой растёрла запястье, на котором остались следы его пальцев. Направившись к столу, он рывком выдвинул ящик, достал чистый лист бумаги и с такой силой шлёпнул его на столешницу, что аж каменная чернильница подпрыгнула!

– Пиши, – процедил он, пригвождая бумагу ладонью.

Я бочком протиснулась к столу, осторожно опустилась край стула.

– Простите, а что писать? – еле слышно переспросила, готовясь к худшему.

И, к сожалению, не ошиблась.

– “Заявление на имя ректора Орхарда Д., – прорычал он, буквально выплёвывая каждое слово. – Прошу отчислить меня, Эверли Дельвиг, по собственному желанию, потому что я зря занимаю место на экспериментальном боевом факультете Академии Даркайна.”

– Но я не... – слова застряли в горле, а взгляд, пропитанный осознанием своего положения, устремился на чёрные от гнева глаза ректора.

– Молчать! – рявкнул он так, что аж стекло зазвенело. – Пиши, кому сказал! “По причине того, что я, Эверли, мать его, Дельвиг, не способна следовать приказам командования! Ректор велел сидеть в комнате, а я, Эверли, безголовая, Дельвиг, решила сделать всё по-своему и едва не спровоцировала крупный скандал на королевском уровне!""

Что-то внутри меня надломилось, как сухая ветка. Я подскочила на ноги, едва не опрокинув стул, и протестующе воскликнула:

– Не буду этого писать! Я вас искала!

Даррайн замер.

Секунда, другая, и он поднёс ладони к лицу, принявшись массировать виски большими пальцами. А когда заговорил, его голос звучал напряжённо-тихо, что пугало сильнее любого крика:

– Нашла, – произнёс он с горькой усмешкой. – Довольна?

Я сглотнула комок в горле и часто заморгала, отгоняя с глаз предательскую влагу.

– Ректор Орхард, я получила записку, – торопливо объяснила ему, хлопая дрожащими пальцами по карманам в поисках смятого бумажного листка. – Там было написано... про маму. Что ей грозит опасность. Я должна была...

Пальцы, наконец, нащупали шероховатый, чуть влажный комок, и я протянула его Даррайну. Сжав губы в жёсткую линию, он развернул его и хмуро ознакомился с содержимым.

– Жива твоя мама, – процедил сквозь зубы, и что-то в его взгляде дрогнуло.