Не злите спецназ!

Бровин передал Седову флешку:

— Здесь, Валера, информация по базам боевиков и по их главарям. Белоногов приказал передать.

— Я в курсе. — Седов положил флешку в карман камуфляжа. — Больше генерал ничего не передавал?

— Только пожелание успешного проведения операции и возвращения в Москву без потерь.

— Ну, это ясно. Скажи ему спасибо.

— Что подсказывает интуиция?

— Ничего. Пока ничего. В принципе задача выполнима. В Афгане будет работать сложнее, но мы и не такие дела проворачивали. Прорвемся.

— Эти новенькие, как — ничего?

— Да вроде ничего; держатся уверенно, спокойно.

— Белоногов говорил тебе, что ФСБ вышла на главного сообщника Березина?

— Говорил, фамилию только не назвал.

— Некий Кравчук Анатолий Васильевич.

— Теперь размотают клубок…

— Уже разматывают. Вышли еще на одного человека, активно участвовавшего в организованной преступной группировке, созданной Березиным… Не понимаю, чего ему не хватало? Генеральское звание, приличное довольствие, машина, квартира, дача…

— Таким, Гена, как Березин, всегда чего-то не хватает.

— Зимою — лета, осенью — весны? — улыбнулся Бровин.

— Типа того. Только времена года у них выражаются количеством денежных купюр, лучше долларовых или евро. Но сколь веревочке ни виться…

— Это точно… Не понимаю я этих барыг.

— Вот и хорошо, что не понимаешь.

— Белоногов говорил, что решать окончательно вопрос по ним — тебе.

— Решим. Если вернемся, то решим. И жестко, чтобы другим неповадно было.

— Вернетесь, куда ж вы денетесь… Я слыхал, у тебя дама сердца появилась?

Седов укоризненно покачал головой:

— Не пойму, как Крылова до сих пор из Конторы не выгнали. Но дождется, отправят особистом на Кавказ…

— Ты на него зла не держи, он же радуется за тебя.

— И всем спешит сообщить о моих личных делах.

— Не всем, а только своим. Так, значит, это правда?

— Да какая разница, Гена?

— Э-э, не говори, разница большая.

— Ладно, заканчиваем разговор, философ, пора и мне на борт.

— Давай, Валера. Удачи вам в Таджикистане и Афгане.

— Спасибо! Увидимся.

Майор пожал руку капитану и поднялся на борт «Ил-76».

В 23.00, взревев двигателями, десантный самолет покатился по бетонке, плавно оторвался от земли и, убрав шасси, начал резкий подъем с набором скорости, выходя на курс.