Назад в СССР 4

Не так я представлял свою смерть, совсем не так… Не от старости, конечно, хотел умереть, но и не в склепе в глухой тайге. Я ведь почему следователем стал, чтобы себя проверить. Доказать себе… Что не трус.

Я удивленно посмотрел на него, а потом сообразил, что он, наверное, меня и не видит.

— Ну, на труса вы совсем не похожи. — Вы что такое говорите?

— Да было дело, — произнес Горохов с какой-то горечью в голосе. — Пацаном совсем был. Школьником. Сплавлялись мы по реке с другом. Лодчонка утлая. Плоскодонка с ржавыми уключинами.

— Вряд ли вы смогли бы его из водоворота вытащить, сами бы на дно ушли. А так хоть один из вас спасся…

— Ох, не знаю, Андрюха. Складно ты успокаиваешь, только во мне это всю жизнь сидит.

***

Прошло около двух часов. Стало ясно, что за ружьем Лебедкин уехал куда-то далеко. Говорят, что ожидание смерти хуже самой смерти. Но мне хотелось, чтобы Лебедкина не было еще целую вечность. Умирать не страшно, страшно не успеть сделать то главное, для чего я здесь. Душу грела лишь мысль, что кое-что я все-таки сумел исправить. Я вспомнил Олега, Соню… Как они там без меня?

Наверху бухнула дверь. Ну все. За нами пришли. Я стиснул зубы и сжал кулаки. Постараюсь подороже продать свою жизнь.

Наверху послышались голоса.

— Твою мать! — плюнул Горохов. — Этот ублюдок не один пришел! Дело дрянь. Давай так, Андрей. Когда нас вытащат, я нападу первым. А ты постарайся выхватить оружие. Я не знаю, сколько их там. Шансов мало, но попытаться стоит. Ничего, кроме своей смерти, не теряем.

— Нет, Никита Егорович, — возразил я. — По ситуации будем действовать. Если мне сподручнее будет напасть, то я первым ударю.

— Не пойдет, Петров. Первым не лезь. Это приказ.

— Приказы ваши в погребе не действуют.

— Ты же понимаешь, что первому крышка сто процентов?

— Понимаю, но один из нас должен во что бы то ни стало выжить. Иначе все зря. Так что будем действовать по ситуации.

— Какой ты упрямый, Петров! — прошипел Горохов. — И откуда ты такой только взялся. С другой планеты, что ли, прилетел?

Наверху заскрежетало что-то массивное. Отодвигали кровать. Голоса усилились.

— Погоди-ка, Андрей! Это что? Женский голос? Или мне послышалось.