Наследник хочет в отпуск (СИ)

— Макс! Их нужно наказать! — хищно произнесла вдовствующая баронесса.

— Полностью поддерживаю, — расплылся в довольной улыбке.

— Я буду готова выдвинуться через пятнадцать минут. Что с товарищами Воробьёвыми?

Пётр и Ксения переглянулись, и глава семейства решительно произнёс:

— Пятнадцать минут и нам хватит, господин!

— Максим, тебе нужно время на подготовку? — уточнила Пожарская.

В комнате повисло напряжённое молчание.

— Не нужно. Но в гости к Диме и Щербатовым я пойду один.

— Что? — выпалила Пожарская. — Но как? Это ведь общее дело!

— Господин, это очень опасно, и…

— Хватит, — спокойным тоном перебил я своих вассалов.

Она ответила не сразу. Явно переваривала мой отказ взять её на добрую драку.

— Ладно, — выдохнула Пожарская. — Всё сделаю. Но хочу, чтобы ты знал, я считаю, негоже графу в одиночку врагов убивать.

Я усмехнулся и сказал ей то же самое, что и Воробьёвым:

— Будь я другим, ты бы за мной не пошла.

— Княжескому роду? — оживилась Пожарская. — Ух ты! Наш граф — огонь! Претензий у меня не было, но теперь они все сняты!

— Ага, — хмыкнул я. — Держи связь через Ксению, и с моим Васей свяжись. Теперь точно всё. Отбой.

Я положил трубку и впился взглядом в Петра.

— Пошли, — проговорил я. — Будешь моим алиби. Ну и нянькой для одного тупого таракана.

Глава 14

— Ваше Сиятельство? — удивлённо выпалил дежурный офицер Корпуса, встречавший нас возле аномалии. — Вы разве только не закрыли обширную аномалию «Погибель+»?

— Закрыли! — нарочито резко ответил я. — И что?

— Вам разве не стоит отдохнуть? — осторожно поинтересовался дежурный.

— Я сам решу, что мне стоит, а что нет! — воскликнул я и дёрнул подбородком. У меня неплохо получалось изображать нервного графа.

Затем я поджал губы и выдохнул. Покачал головой и хлопнул офицера по плечу:

— Прости, брат Страж.

— Но… — начал было офицер, однако, поймав мой суровый взгляд, замолчал. Собравшись с мыслями, он произнёс: — Удачи вам, Ваше Сиятельство. И, прошу вас, будьте осторожны. Вы отличный Страж! Все мы много потеряем, если вы помрёте из-за эмоций, затуманивших разум.