Наследник хочет в отпуск (СИ)

И что их род с радостью возьмёт на себя продажу этого железа…

Короче рутина.

Я так-то с полковником Игнатовым ещё до похода сюда обсудил возможность продать это железо Корпусу. Притом, что и добывать его будут люди Корпуса. И цену нам дадут даже чуть больше, чем заплатили бы Приобским за контрабанду.

Игнатову, правда, нужно ещё согласовать этот пункт с высоким начальством. Я хотел предложить ему обратиться к царевичу Владиславу — между прочим, генералу Корпуса. Но не успел.

Игнатов вперёд меня сказал, что обратиться с этим вопросом к царевичу.

И заговорщически хмыкнул в усы.

Короче, когда мы вышли из аномалии, нас уже ждали отряды сборщиков.

И Игнатов.

Да только не Алексей Михайлович, а его сын — Михаил Алексеевич.

Облачён он был в форму Корпуса, а на его плечах сияли звёзды капитана.

— Рад видеть вас! Рад… что вернулись живыми, — проговорил младший Игнатов, поочерёдно пожав нам руки. — А тех, кто не вернулся, мы будем помнить.

Я молча кивнул.

Игнатов окинул нас беглым взглядом и быстро произнёс:

— Прошу прощения, что с дурными новостями. Ярослава Васильевна, на ваше имение прошлой ночью было совершено нападение. Оно отбито.

Я почувствовал, что справа от меня стало жарко.

— Всем спасибо, я к себе, — быстро произнесла Пожарская.

Но не свалила сразу, а всё же вопросительно взглянула на меня. Я молча кивнул."

"Огненная фурия улетела вместе со своими Стражами. Игнатов перевёл взгляд на меня.

— Имение Воробьёвых тоже подверглось нападению, — рубанул он.

Я почувствовал, как во мне вспыхнули очень недобрые эмоции.

И люди как-то стали испугано на меня смотреть.

«Оппа, хватит!»

«Ага, — отозвался я, скрипнув зубами и загнав жажду куда подальше. — Немножко подустал. И немножко хочется кой-кого убить…»

«Что, скоро в империи станет на одного принца меньше?» — оживилась дракониха.

Глава 13

— Граф… Позволь пойти с тобой? Я ведь уже дважды у тебя в долгу, верно? Я ж так и не поблагодарил за то, что вытащил нас с того завода.

Агапов махнул рукой. Слова давались ему тяжело, он привык всё доказывать делами, а не чесать языком.

Взгляд его был твёрдым.