Наследник хочет в отпуск (СИ)

Затем второй царевич Российской Империи бросил взгляд на купающихся и, не выдержав, произнёс:

— Все в купальниках, один ты бесстыдством щеголяешь!

Первый царевич, повязав полотенце вокруг пояса, усмехнулся и произнёс:

— Не люблю, когда что-то сдерживает меня. А насчёт остальных… Там мои жёны. Думаешь, я позволю кому-то на них пялится или бубенцами перед ними трясти?

Михаил почувствовал, как от его старшего брата повеяло угрозой. Второй царевич это лишь отметил, но никак не отреагировал. Таким его уж точно не пронять.

Он снова посмотрел на своего старшего брата. Если Михаил обладал светлыми волосами, то Константин тёмными, практически чёрными. Михаил гладко брил лицо, Константин же щеголял модной небритостью. Отличался и цвет глаз двух старших царевичей — очи Михаила были ясные и голубые, а у Константина серые.

Притом фигурами они были похожи — статные, рельефные, без капли лишнего жира. Могли бы свести с ума практически любую женщину. Хотя для такой мелочи раздеваться по пояс принцам уж точно было бы необязательно.

— Пойдём, брат, поговорим, — Михаил мотнул головой, указывая на берег.

— Вообще-то, это ты у меня в гостях, Миша, — поморщился Константин. — Ну да ладно, идём. Там уже накрыли.

Оказавшись в беседке, Константин лично наполнил два бокала красным вином, и поднял один из них.

— Не тормози, брат, — хмуро проговорил он, увидев, что Михаил не спешит поднимать бокал. — В моём доме иначе дела не делаются. Назвался гостем — будь добр, выпей чарочку.

Михаил медленно поднял бокал, не чокнулся с братом и залпом осушил его.

— Хоть так, — хмыкнул Константин, осушив свой.

Несколько секунд братья молча смотрели друг на друга. Взгляд Михаила становился холоднее с каждым мгновеньем. А вот Константин сидел расслабленно и даже улыбался.

— Ты ещё зарычи, — хмыкнул старший. — Говори уже, с чем пожаловал.

— А ты ещё не догадался? — холодно спросил Михаил. — Признайся, это ты убил мою мать? У меня к этой женщине было много претензий.

"Константин хмыкнул и откинулся на спинку деревянной скамейки.

— Значит, матушка Елена всё же мертва, — изрёк он. — Не скажу, что расстроен. Я уверен, что она приложила руку к смертям матушек Валентины и Ирины, так что получила по заслугам. Но с чего ты решил, что я как-то с этим связан?

— А кто ещё мог устроить пожар такой силы? — нахмурился Михаил.