Особые полномочия на любовь

Рывком дёргаю Яру к себе, разворачивая нас спиной.

— Полковник…

Мы нервно ждём минут двадцать, а потом решаемся. Оглядевшись, идём на проходную. И до госпиталя добираемся без приключений.

— Как мы пройдём?

— Нам нужно в крыло с заключёнными. Подожди здесь, внизу, я стащу в одном надёжном месте пропуск. Только дождёмся пересменки, чтобы был поток людей, среди которых можно раствориться.

Одновременно смотрим на часы.

— Сорок минут ещё.

— Долго… — нервничает Яра.

— Это ничего. У нас с тобой ещё одна важная задача есть.

— Что за задача? — смотрит на карту пожарной эвакуации Яра, водя по ней пальцем.

— Контрацепция… — решаюсь я.

В груди начинает колотиться. Реально, Зольников? Ты готов?

Мои губы истерично улыбаются.

Разворачивается, скептически и подозрительно разглядывает меня.

— Чего?

— Мне нужно обеспечить тебе безопасный выход из всей этой передряги. А способ есть только один. Доверишься мне?

— Я не против безопасности… Что за способ?

Оглядываюсь.

— Нам в другую сторону… — шепчет она.

Прижимаю её к подоконнику, ставя руки по разные стороны от неё.

— Когда у тебя овуляция?

— Не поняла.

— Надеюсь, сегодня-завтра… — впиваюсь ей в губы. Стягиваю по бёдрам её штаны.

— Зольников… ты чего?… — вяло сопротивляется она. — Да ты что?! Что ты делаешь?

С рычанием целую настойчивее.

— Делаю тебя частью семьи!

— Это в загсе делают, капитан.

— Не… У Андрюхи загс не прокатил, а вот кое-что понадёжнее — да! — задыхаюсь я от возбуждения.

Расстёгиваю ширинку. Кладу её ладонь на налившийся кровью член.

— Ребёнок, что ли?! — отдёргивает она испуганно руку от моего члена.

— Давай, трусишка… — с усилием разворачиваю её оголённой попкой к себе. — Ты же выйдешь за меня, правда? — возбуждённо шепчу ей в ухо. Глажу вдоль трусиков, ныряю под них пальцами.

— Ты же сказал — контрацепция!

— Это она и есть. Пока в тебе его внук — ты ценность. Это тебя защитит… Он не посмеет…

— Ну пиздец же… Зольников… — испуганно.