Наследница старой башни

Я просто не воспринимала этот мир как реальность: мебель и стены периодически начинали изгибаться и принимать какие вычурные, причудливые формы; лица людей больше всего напоминали отражения в кривых зеркалах. Голоса то скользили над поверхностью моего сознания, то улетали куда-то в сторону, как большие тяжелые черные птицы с частично выщипанными перьями…

***

Я пришла в себя через несколько дней в маленькой комнатке, совершенно чужой и незнакомой. Был вечер, в узкое окошко падали красноватые лучи заходящего солнца, а на табуретке у крошечного столика сидела Леста.

Я заворочалась, пытаясь совладать с беспомощным телом. Подскочившая горничная схватила со стола кружку и, как тогда, в самую первую ночь появления в этом мире, крепко придерживая за затылок, помогла напиться. Ощущение, что я чем-то больна, все не проходило, и, немного отдышавшись, я спросила у служанки, все еще стоящей у кровати:

-- Леста, что со мной?

-- Госпожа Любава, родненькая моя, вы меня узнаете?!

Чуть помедлив с ответом, собралась с мыслями, пытаясь понять, на каком я сейчас свете.

-- Леста, я чем-то болела?

Леста торопливо размазывала по лицу слезы, небрежно вытирая их прямо рукавом платья, и даже не сразу смогла заговорить.

-- Как ить она вас опоила-то, гадина этакая…

-- Леста, не плачь, – чувствовала, что голова сильно кружится, меня клонило в сон и последнее, что я успела спросить: – Где Элли?

-- Да слава богу, хорошо все, госпожа Любава! Как распорядились, так Нора от нее и не отходит. Все благополучно с малышкой, – зачастила Леста, и, уже засыпая, я улыбнулась: все остальное казалось совсем не важным.

Следующие два или три дня я помню только кусками и не слишком отчетливо. Очень много пила, но есть почти не хотелось, и Леста кормила меня с уговорами и угрозами. Я уже кое-что восстановила в памяти и понимала, что меня накачали местной наркотой. А сейчас организм чистился от этой дряни. Поэтому я без конца просила пить и так же часто ходила в туалет: почки выводили отраву из организма.