Наследник для нелюбимого

В итоге я забылась сном перед включенным телевизором в гостиной, а проснулась оттого, что почувствовала, как меня подняли на руки. Руслан принес меня наверх в свою спальню. Уложил в постель и не снимая одежды лег рядом и обнял меня, зарываясь лицом в мои волосы. Он часто и глубоко дышал, его руки прижимались к моему животу.

— Руслан… — он никак не отозвался и даже не пошевелился, но его рука затрепетала на моем теле и повела наверх, губы слабо коснулись шеи, я ощутила его горячее дыхание.

Повернулась к нему лицом.

Он смотрел мне в глаза и в эту минуту я не угадывала в нем сильного и непоколебимого мужчину, каким он был все это время. Передо мной лежал человек с разбитым, потухшим взглядом, бесконечно уставший и одинокий… Потянувшись рукой, я погладила Руслана по жестким волосам, он не спускал взгляда с моего лица и позволял мне эту простую ласку, а затем перехватил тонкое запястье и остановил меня. Поднялся на ноги и молча вышел из комнаты. Я все ждала, что он вернется, но время шло, а дверь не открывалась.

Руслана я нашла в кабинете. Он спал в кресле прямо в одежде перед включенным ноутбуком. На полу рядом с ногами стояла начатая бутылка со скотчем. У меня снова сердце сжалось, и я впервые ощутила бессилие такой силы. Это все было из-за той сделки и денег? Быть такого не может… Нет, точно не из-за денег. Было что-то другое. Только что?

=44

Руслан

— Объясни мне, как? Как его могли выпустить? Ты ведь говорил, что у тебя все под контролем? — внутри все клокотало от гнева и ярости.

Я едва сдерживался, чтобы не раздавить телефон в руках."

"— Руслан, успокойся. Это пока подписка о не выезде. Срок обязательно будет. Если бы Ливанова прошла освидетельствование, написала заявление, что он хотел ее убить, тогда была бы другая статья. Сейчас же время упущено. Лена забрала заявление и теперь фактически у нас нет оснований держать его за решеткой. За него заплатили залог. Остается ждать суда.

— Кто? Кто заплатил? Когда она забрала заявление?

— Вчера забрала. Суд назначит ему наказание в течении двух-трех месяцев. Мне ты предлагаешь, что делать? Я и так пошел тебе навстречу и иду. Не в моей компетенции докладывать тебе о подобных вещах и ходе следствия.

— Ничего… — напряженно выдохнул я. — Ничего, Вадим, не предлагаю. Все, что мог ты уже сделал. Спасибо, что позвонил.

Я сбросил звонок и не видящим взглядом уставился перед собой.