Нас просто не было. Книга первая

Исподтишка посмотрела в сторону Зорина, удобно устроившегося на качелях. Одна рука расслаблено покоится на спинке, во второй телефон. Он задумчиво что-то читает с экрана, не обращая на нас никакого внимания, а мне становится обидно. Хоть бы обнял что ли, а то приехал, Бука сердитая, всех построил, а теперь даже не смотрит в мою сторону. И тут внезапно возникло какое-то нелепое желание подойти к нему, забраться на руки и уткнувшись носом в шею тихо сказать: «Не сердись». С трудом отмахнулась от этого наваждения, силой воли заставив себя снова переключиться на огород.

С делами покончили, опять умылись, смывая с себя основную грязь, переоделись. Машка ещё раз проверила все ли в порядке, бросила тоскливый взгляд в сторону значительно поредевшие огурцов и закрыла дверь на большой замок.

Артем, до сих пор сидевший на качелях, бодро поднялся на ноги, молча забрал у подруги несчастные яблоки и направился прочь, а мы, как две провинившиеся овечки, побрели следом, тихо переговариваясь о том, что огород — это не наше.

У ворот нас ждал Тёмкин Форд, чумазый, как танк после марша по болотистой местности. Это где он так изгваздал его?

Зорин закидывал ведро в багажник, а мы нерешительно топтались рядом, пока он, наконец, не поинтересовался:

— Вам особое приглашение нужно? Или ждете, что я двери перед вами распахивать начну?"

"Только после этого сели в машину. Машка назад, а я на переднее место, рядом с водителем.

Вскоре к нам присоединился Артем, и мы поехали домой. В машине тихо, все молчим.

— У меня аллергия, что ли, на крапиву эту проклятую?

Я оборачиваюсь к ней, и подруга, приподняв майку, показывает живот, весь в красных пипочках.

— Наверное, — изрекаю глубокомысленно, — супрастин дома выпей.

В ответ на мою реплику слышу усмешку со стороны Артема:

— Какой супрастин? Врача вызывай.

— Зачем? — Семенова настороженно смотрит в его сторону.

— Я — не медик, но больше всего это похоже на ветрянку.

— Ветрянку? — изумлённо восклицает Машка, — этого еще не хватало!

Я фыркаю, представив подругу в зелёную точечку, и не могу сдержать улыбки.

— Чего смеёшься? — ворчит Маша, и, сложив руки на груди, отворачивается к окну, — никакой от тебя поддержки в трудную минуту!

— Да, ладно тебе. Забавно ведь!

— Тин, а ты сама ветрянкой болела? — снисходительно интересуется Тёмка.