Наглец

"

"Не говорить же ему, что даже это не исправит Полину, хотя мне казалось, что она начала таять и скидывать свою маску бездушной стервы. В общем, все те полторы недели, что она скрывалась от меня, я беспросветно бухал, не ночевал дома и забросил учёбу. Родители были в шоке и не могли понять, что со мной происходит, а мне было слишком похер, чтобы заморачиваться на объяснения. Парни тоже не понимали, в чём дело, и пытались меня контролировать или как-то удержать, да только нихрена у них не выходило. Я потерялся в пьяном угаре после того, как в одном из ночных клубов увидел неоновую вывеску над баром «Я возьму всё вино на себя».

И я решил «А почему бы, собственно, и нет?», правда, до вина дело так и не дошло: в ход шли напитки с градусом куда выше винного. Но кальвадос я пил только один вечер, потому что когда под ним услышал ремикс на песню Сати Казановой и Doni — откуда я их вообще знаю?! — «Я украду» и разревелся как девчонка, стало понятно, что кальвадос мне больше друг. Хотя с ромом была та же херня, и я решил, что с выпивкой пора заканчивать, пока меня не потянуло сменить ориентацию.

Парни упорно отказывались бухать вместе со мной; пару раз у нас даже были нешуточные стычки, доходившие почти до рукоприкладства — ладно хоть у Макса хватило способности не терять головы, иначе не знаю, чем бы всё это закончилось. Такое, конечно, и раньше случалось — мы частенько били друг другу морды в двух последних классах старшей школы — но тогда мы были просто подростками, в которых бурлил тестостерон, а сейчас большинство из нас обзавелись семьями и набрались ума, и из-за этого вся эта ситуация казалась ещё хуже.

Я «отбивался от стаи», если цитировать Шастинского, и «вёл себя как полный мудак» по словам Егора. Я не мог спорить ни с тем, ни с другим, потому что даже в пьяном угаре отдавал себе отчёт в том, что они совершенно правы. Но стоило мне услышать песни вроде «Элджей — Я хочу тебя на 360» или «Jah Khalib — Твой вид сзади», как у меня рвало крышу, потому что я идентифицировал подобную музыку с Полиной. Я вспомнил свою «молодость» и частенько кочевал по крышам ночью, словно самоубийца, или гонял на высоких скоростях по нашей старой трассе, но только под хорошей дозой адреналина мне становилось легче.

Вот и сейчас я направлялся в сторону той заброшенной дороги, когда снова зазвонил телефон. Не знаю, почему именно в этот раз я решил снять трубку.

— Чего тебе? — бурчу Лёхе, который на моё недовольство только фыркает.