Наглец

Переступаю порог родительского дома, сцепив пальцы в замок, не зная, как себя вести, на что родители только переглядываются.

— Ну что ты как неродная, — всплёскивает руками мама и распахивает для меня объятия.

Всхлипываю и кидаюсь ей на шею, даже не в состоянии вспомнить, когда делала так последний раз; отец не остаётся в стороне и обнимает нас с мамой, и мои страхи меня как будто отпускают. Складывалось впечатление, что здесь, в коконе родительских объятий, я укрыта ото всех проблем, какие только могут существовать, и уходить отсюда совершенно не хотелось.

Но вот они оба отстраняются; мать украдкой вытирает слёзы, а папа прокашливается, пытаясь проглотить ком в горле, и мы втроём идём на кухню, чтобы попытаться наверстать упущенное, хоть это и будет непросто.

Но ведь лучше поздно, чем никогда.

Я оттягиваю серьёзный разговор, как могу, расспрашивая родителей о том, как им живётся; о здоровье, которое они два раза в год основательно поправляют в санатории — опять же, спасибо Богдану; о хобби, которого не оказывается ни у кого из них — если не считать прогулки и чтение книг.

А когда все темы для вопросов с моей стороны исчерпаны, мама подсаживается ко мне и сжимает мою ладонь.

— Что с тобой происходит, Полина? Я же вижу, ты сама не своя.

Пару минут собираюсь с мыслями и духом и пытаюсь правильно и корректно сформулировать свой вопрос.

— Если тебе говорят, что ты совершаешь ошибку, — неуверенно начинаю. — И ты вроде как сама понимаешь, что поступаешь неправильно, а прежние цели и способы их достижения уже не кажутся тебе такими важными — что ты сделаешь? По-прежнему пойдёшь до конца или выберешь другой путь, даже если он может поставить под удар твоих близких?

Как-то слишком лихо я завуалировала своё нежелание выходить замуж за Богдана, но мама на то и мама, чтобы понять состояние своего ребёнка даже под толстым слоем подобной мишуры и притворства.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌— У вас с Богданом что-то не так? — обеспокоенно спрашивает родительница.

Заметив мой удивлённый взгляд, мама улыбается. — Просто это единственная причина, по которой ты могла бы расстроиться, ведь ты у нас умница, и я знаю, что всё остальное у тебя под контролем.

Горько улыбаюсь сквозь слёзы.

— Я не уверена, что Бо именно тот человек, с которым я хочу провести остаток своей жизни.

Родители удивлённо переглядываются.