Мужские игры

Толку-то от него, если он одну правду говорит.

– Не передергивай, пожалуйста."

"Смысл сказанного Коротковым был ей предельно ясен. Получить ту же информацию, что и Мельник, а потом заявить ему, что все начальственные упреки были несправедливыми, что Юрий успел поговорить с Баглюком и все выяснить у него, но не счел нужным афишировать это на совещании в присутствии всего отдела во избежание утечки информации. Дескать, в этом щекотливом деле могут быть замешаны свои, и не годится поднимать такие вопросы публично, надо было вызвать Короткова одного и спросить.

– Странная ты какая-то сегодня, – внезапно сказал Коротков.

– Почему странная?

– Мало ругаешься. Я-то думал, ты начнешь метать громы и молнии, будешь мне печень выедать за мое мальчишество, а ты молчишь, как будто тебя все устраивает. У тебя что-то случилось?

– Да нет, все в порядке.

– Не ври, Аська, я тебя как облупленную знаю. Ты сегодня подозрительно безразличная.

Она помолчала, приоткрыла окно, чтобы вдохнуть прохладного воздуха.

– Ты прав.

– На тебя не похоже. Ты никогда не была трусихой.

– Неправда, я всегда очень осторожна.

– Вот именно. Осторожна. Но не труслива. Это две большие разницы.

– Ладно, не утешай. Сама все знаю. Юра, мне кажется, я не смогу работать с Мельником.

– Так. Приехали. Ты никак уходить собралась?

– Я думаю в этом направлении, – уклончиво ответила Настя.

Ей вдруг стало неловко, а намерение уйти из отдела показалось детским и постыдным.

– Ну что ж, имеешь право. Тебе подполковника надо получать, а должность у тебя майорская. Зачем же пересиживать?

– А тебе самому не надо? – возразила она. – Но ты же не уходишь.

– Мне Колобок обещал повышение. У меня все-таки есть шанс стать начальником отделения, а у тебя его нет. Женщину никогда не назначат.

– Так то Колобок. А Мельник тебя ни за что не назначит, особенно после того разноса, который он учинил. И тем более не назначит, если ты сумеешь доказать ему, что он был не прав. Такие, как Барин, этого не прощают.

– Ни за что!

Он так отчаянно замотал головой, что Настя не сдержалась и фыркнула.

– Пусть я лучше еще похожу в майорах, но публичного унижения не прощу. Каяться и признавать ошибки – это ваше, женское. А я мужчина.

– И что теперь?

– И ничего. Не буду каяться. Буду доказывать ему, что он сам дурак.

– Ну да, будешь ходить опальным, но зато с гордо поднятой головой.