Мужчина что (не) надо

 — Пойдем, в гостиной на меня покричишь.

— Ты свинья, Акулов! Какая же ты свинья! — взвизгнула Ангелина, едва оказались в комнате. — Это просто уму непостижимо! Ты…

Тимур громко хмыкнул и перебил ее:

— Ты поговорила с Кариной?

— О, я поговорила с Кариной, и теперь мне всё известно. Какой же ты гад, Акулов…

Она кричала и кричала, не могла заставить себя остановиться. Припомнила ему всё, начиная с первого курса университета.

Он же просто спокойно слушал. Как будто жена даже из себя не вышла. Засунул руки в карманы халата и слушал, слушал…

А когда Ангелине показалось, что еще чуть-чуть, и она сорвет голос, муж вдруг подался вперед, подставил лицо и проговорил:

— Бей… Ну?

Ее рука тут же метнулась к его лицу, ладонь впечаталась в гладкую щеку, оставив красный след.

— Легче стало? — спросил он, прищурившись.

— Нет! — снова закричала она.

И тогда Тимур подставил вторую щеку.

— Еще бей.

Ангелина, не задумываясь, врезала ему другой ладонью.

— Теперь я.

— Ч-что?! — заикаясь, спросила она.

Глава 58

Пощечина (продолжение)

— Бить будешь? — Глаза Ангелины распахнулись от страха и удивления.

А потом она услышала его резкий голос:

— Я тебя по-другому накажу.

— Как накажешь?"

"Она мяукнуть не успела, как оказалась прижата мужем к стене. Тимур впился в ее губы жестким, настойчивым поцелуем, и каким-то чудом этот самый поцелуй трансформировал всю злость, которая клокотала в ее душе, в чистую сексуальную энергию.

В мгновение ока Акулов скинул с себя халат, под которым оказался абсолютно голым, и продемонстрировал ей то самое орудие, которым собрался ее наказывать. Внушительное и очень даже готовое к бою.

— Ого… — охнула Ангелина и жадно сглотнула.

Внутри живота мгновенно заныло в сладком предвкушении. Всё ее естество вдруг загорелось, заболело и затребовало срочную порцию любви.

Ангелина никогда в жизни не хотела Тимура так, как в ту самую секунду. Нуждалась в его теле внутри себя, в его грубых, ритмичных ласках, поцелуях, в нем самом.

Акулов крепко прижал ее к себе и принялся страстно и настойчиво изучать ее тело руками, губами. На какое-то время Ангелина прекратила быть собой. Ее кожа стала в дюжину раз чувствительнее, будто горела при каждом прикосновении Тимура. Муж мастерски стащил с нее платье, колготки, белье, и плевать, что обычное, белое. А потом они как безумные целовались прямо там, у стены, кусая губы друг друга.