Мой настоящий мужчина

– Почему?

– Завтра, ты будешь жалеть об этом.

– Почему?

– Потому что действие алкоголя закончится. И все будет выглядеть совсем по-другому.

– То есть ты хочешь сказать, что способна привлечь только пьяного мужчину? – спросил Ревский.

Ай, яй! Сейчас его не дай бог, понесет!

– Нет! Я не хочу этого сказать. Я не хочу, чтобы утром мы об этом пожалели.

Мои руки были на его плечах, и я незаметно для себя зарылась ими в его волосы, перебирая между пальцами, как всегда это делала сыну.

Ревский закрыл глаза и уткнулся мне в шею.

– Я не хочу уходить, – прошептал мужчина.

– Ты можешь остаться. Но в зале. Так будет лучше, поверь.

Влад подставлял голову под мои пальцы, закрыв глаза от удовольствия.

Стоять было неудобно, и мы сели на диван. Я все так же перебирала густые черные волосы, пока мужчина не уснул.

Это было не сложно – усыпить мистера Айс.

А вот сама я долго не могла уснуть. Мало того, что мне завтра придется как-то объяснить ему, что он тут делает. Так ведь еще и успокоить себя было очень сложно.

И все-таки я уснула.

Пробуждение было не из приятных. Я открыла глаза и уставилась на Ревского. Он лежал на моей постели, подперев одной рукой голову, и смотрел на меня. Именно это меня и разбудило! И прежде, чем я успела о чем-то подумать, столкнула Ревского с кровати.

А нечего меня пугать!

– Ах, так?!

И я была безжалостно стянута за ноги, оказавшись зажатой между Ревским и кроватью.

– Ты с ума сошел?

– Ты первая начала!

– Я?! – Ревский закивал, нисколько не раскаиваясь! – Что ты тут делаешь?

– Жду, пока ты проснешься!

– Зачем?

Но вместо ответа получила поцелуй.

– Я, вообще-то, задала вопрос!"

"– А я, между прочим, ответил! А ждал, пока ты проснешься, чтобы потом не отпиралась, что была сонная и ничего не помнишь! И не предъявила соблазнение спящей!

Господи, он открытым текстом заявил, зачем он здесь! Я ведь не малолетняя дурочка, чтобы этого не понять! Да и сопротивляться не хотелось.

– Так это было соблазнение? – спросила Ревского.

– Вера! – зарычал Влад и попытался поцеловать. Но я увернулась.

– Стой!

– Не могу.