Моя девочка

Ты услышал мои молитвы!»

ГЛАВА 3

ГЛАВА 3

Алексей

Бывает так, что ты неподвластен себе. Ты никак не можешь объяснить себе, и оправдать свои поступки. Ты просто действуешь, как под каким-то гребаным гипнозом, сам не понимая своих действий. Тебя захлестывает буря противоречивых эмоций, которые не дают здраво мыслить. Я всегда был довольно сдержанный, сейчас я даже не могу вспомнить поступка, который я бы совершал, когда либо, вот так, действуя чисто на эмоциях. Чтобы не происходило, мой разум никогда не покидал меня.

Как только я увидел ее слезы, все внутри перевернулось. Сердце сжималось. Девочка плакала из-за испорченной еды и моих неуместных шуток. Я просто хотел ее утешить, лишь бы из ее прекрасных глаз не лились слезы. Я сам не понимал, как прикоснулся к ее лицу, руки потянулись сами по себе. Стирал ее слезы пальцами, ощущая ее нежную кожу. В мгновение, простое утешение переросло во что-то большее. Я просто не мог остановиться и прекратить касаться ее лица, не мог от нее оторваться.

Дальше все было как в тумане. И я, уже ни я. Я просто растворился в этом чистом ангеле. Видел только ее, все остальное просто исчезло, вдыхал ее неповторимый запах жасмина, и не мог им надышаться. Голова шла кругом. А Ангел смотрела на меня огромными синими омутами, не подозревая, как увлекает меня в свой плен. Она уже не плачет, а смотрит и сама льнет к моей ласкающей ее руке. Сам не понимаю, как запустил руку в ее шелковистые волосы, и притянул к своим губам.

Вкус. Никогда не думал, что у поцелуя может быть настолько пьянящий, сладкий вкус. Вы когда-нибудь ощущали, что сходите с ума, но вам это безумно нравилось? Я готов был тонуть в этом сумасшествии. И Ангелина мне отвечала! Сначала нерешительно, робко, а потом уже со всей страстью, сплетая свой язык с моим, цепляясь руками за мою рубашку, требовательно, притягивая меня к себе. И ее сладкий стон в губы, добавил в мою эйфорию, примесь желания.

Да. Я ее хотел. Я не пацан, я в том возрасте, где стон и поцелуй означает гораздо больше, чем просто поцелуй. Мне хотелось прикасаться к ней еще и еще. И когда мое тело прострелило от желания, я пришел в себя. Вся реальность происходящего обрушилась на меня ледяной дрожью по позвоночнику. Я не имел право ее трогать. Это словно наваждение. Я хотел ее. Я хотел маленькую девочку, племянницу моей женщины.