Мемуары голодной попаданки

Не удивительно, почему так просто совершилось покушение, еще менее удивительно, как отравитель сумел замести следы и свалить вину на Зака.

Но что, если целью все-таки был не король, а местный маг? Причем, прецеденты ранее имелись. Да еще эти навязчивые слухи про королевскую немилость… Тогда возникает вопрос: чем и кому мог помешать справедливый добрый человек, проведший безвылазно дома около тридцати лет? Да он даже ни с кем особо не общался все это время! Тем более не влипал ни в какие истории. А значит, корни растут из событий тридцатилетней давности.

Вот напеките пирожков и ни один не дайте мне попробовать, если все ниточки не ведут к тому происшествию, из-за которого Зак мучился так долго без магии. Чувствую стратегически важным местом!

А еще меня тревожил вопрос – могла ли Эвениза находиться в постоянном страхе, что кто-то узнает, как Зак прикрыл вину ее брата? Или это во мне играет постыдная ревность?

Мысленно так рассуждая, я топала, глядя под ноги. Рядом хрустела снегом молча вышагивающая Василиса.

Похоже, девочка тоже о чем-то глубоко задумалась, потому что, когда я не свернула согласно главной дороге, уходящей к центру города, а прошла прямо по неширокой тропке к магазинчику Эгебельдеризенции, Васька покорно устремилась за мной. И лишь стоя перед крыльцом бельевой лавки, я очнулась и растерянно уставилась на потертую вывеску «Ткани».

– Что мы здесь делаем? – удивилась Вася, выражая мое собственное недоумение.

– Стоим, – логично отозвалась я.

– И чевой стоим? – раздался за спиной знакомый скрипучий старческий голос.

 – Входите!

Мы дружно с Василисой подпрыгнули и обернулись, пропуская хозяйку лавки вперед. Крошечная старушка сегодня щеголяла в меховой папахе и унтах на платформе, благодаря чему казалась гораздо выше каждой из нас.

– Ну? Че застыли? – она нетерпеливо махнула рукой, подгоняя. – Мне ледяные скульптуры у порога не надобны – только птичий помет собирают да в сумерках посетителей пугают, – ворчливо сообщила нам бабулечка и притопнула ногами, стряхивая налипший к обуви снег.

Пришлось пройти внутрь. После уличного морозца домашнее тепло моментально опалило жаром щеки. Утомившись быстрой ходьбой, я блаженно оперлась о косяк и прикрыла глаза, пытаясь выровнять дыхание.

– Знаю-знаю, за чем явились, – хрипло пропела старушенция, успевшая сходить к себе, раздеться и вернуться общий зал, – у меня как раз он есть.

Какая прелесть! Не придется судорожно придумывать, как объяснить свое здесь появление.