Мемуары голодной попаданки

Лишь многочисленные кости то и дело появлялись вращающимися в черной воронке, которая поглотила большую часть открытого пространства.

Мамочки мои, что ж я натворила! Своими руками толкнула дорогого мне человека в адское пекло. Его ж в этом смертельном хоботе просто разорвет на кусочки и размажет по поляне.

Я попыталась броситься на помощь, но клен крепко держал меня ветками, буквально примотав ими к стволу. Задергалась еще сильнее, не обращая внимания на синяки и порезы, которые наносила сама себе. Бесполезно.

С каждым моим рывком на помощь дереву приходили все новые побеги. Выбившись из сил, я повисла в растительных путах. Пришлось оставить идею спасательной операции. Грохотало так, что закладывало уши, но я не смогла их прикрыть, оказавшись обездвиженной. После последней попытки вырваться из плена веток, дерево меня спеленало вплоть до мизинцев ног. Вынужденная бессильно наблюдать за происходящим буйством воздушной стихии, я безжалостно кляла себя за риск, которому подвергла Зака.

И дался мне этот выход из леса.

Да еще такой ценой. Кому-кому, а мне истощение никак не грозило, в отличие от преступников не имевших в лесу связей, Зак бы исправно из дома приносил и еду, и прочие нужные вещи. Глядишь, еще бы и хибарку какую построил. А если даже пришлось бы раствориться через три дня в небытие, то и ладно, зато Зак остался бы жив-здоров. А теперь… Я старательно пыталась отогнать от себя дурные мысли и отвлечься от происходящей на поляне жути. Белый свет померк окончательно, потонув в чернильной темноте. Не было видно ни дико кружащейся воронки, съедающей все на своем пути, ни самой поляны. Реальность скрылась в черном тумане, из которого доносился оглушающий шум, который нарастал с каждой минутой. Я зажмурилась от дикой боли в голове, в которую ввинчивался на уже не реальной ноте аномальный мучительный звук.

Тишина наступила резко и неожиданно. Почувствовав, что держащие меня до того ветки клена немного ослабли, я опасливо приоткрыла один глаз. Черный туман постепенно рассеивался, обнажая растрепанную поляну.

Если раньше трава гладкими волнами стелилась по земле, деликатно прикрывая кости и черепа, то теперь всклокоченная лохматыми островками дыбилась то тут, то там, не скрывая страшную россыпь останков. Кусты и деревья вокруг бывшего эпицентра бури взъерошенно топорщились в разные стороны. И лишь белоснежная статуя, завернутая в васильковые шелка, стояла свежая и по-прежнему притягательная. Будто ничего и не произошло.