Мемуары голодной попаданки

Деньги давай!

Захарий встал и отошел, видимо, за моей кубышкой, стоявшей неподалеку на полке. А я смогла рассмотреть невзрачного сморчка с опухшими веками, белки глаз которого были пронизаны красной сеткой капилляров так густо, что казались кровавыми. Впалые щеки, острый подбородок и мелкие торчащие уши не добавляли привлекательности. А лысая деформированная голова и скособоченный нос намекали на скандальную драчливую сущность посетителя. И в кого дети такие приятные уродились? Быть может в мать?

Монеты разного номинала рассыпались по столешнице, и мужик принялся с жадностью их пересчитывать, постоянно сбиваясь и начиная снова.

– Я тебе доверяю, кажись здесь набирается обещанное, – выдал он, видать, определив на глаз, что денег гораздо больше.

– Куда? – огромная ладонь хлопнула поверх загребущих ручонок мужика. – Я-то тебе не доверяю. Сначала клятва на крови.

– Обижа-а-ешь, – протянул сморчок.

– Тогда может и денег моих не возьмешь? – усмехнулся Захарий.

– Вот еще! Я их кровью и потом заработал.

– Детей рожал? – подсказал хозяин.

– Не совсем, но участие принимал, – гордо выпятив грудь заявил лысый.

– Не важно, – насмешливая улыбка схлынула с лица Захария также быстро, как и появилась. – Клятва. На крови.

– Лады-лады, – не имея сил расстаться с деньгами, папаша моих деток даже прилег на столешницу, закрывая собой обретенное сокровище.

– Ну? – поторопил хозяин."

"Мужик мелко закивал. Закатав рукав засаленной рубахи, он вынул нож из-за голенища сапога и резанул себя по ладони. На только что подписанный договор и россыпь монет брызнули капли черно-бардовой крови. Сморчок стал бормотать слова клятвы, а как закончил, торопливо сгреб деньги во все тот же сапог и юркнул за дверь. Удаляющийся металлический перезвон вызвал во мне волну облегчения. Я привалилась спиной к стене и тяжело выдохнула.

В кухне Захарий так же устало свалился на стул и уронил голову на руки. Затих и дом. Несколько минут мы сидели молча, просто наслаждаясь покоем и осознанием решенной проблемы.

– Нужно было его прибить, – наконец, произнесла я, представляя злобные картины расчленения сморчка.

– Убить человека совсем не просто, – мужчина протер ладонями лицо и грустно улыбнулся мне, всматриваясь в коридорный полумрак.