Магические близнецы в наследство

Это было самой настоящей наглостью и безрассудством, проявлять симпатию к женатому мужчине, а ведь именно это она и делала, счастливо улыбаясь и бросая на меня многообещающие взгляды. Честно признаюсь – я был в шоке от всего происходящего. Катрина Бранденбург вела себя так, словно нас с ней связывало нечто большее, чем просто знакомство. Я не знал, как отреагировать на ее выходки. Не спорю, можно было выдернуть свою руку из ее ладони, а можно было попросить вежливо не вешаться на меня ведь я женат как-никак, но вся соль была в том, что любое из двух вышеперечисленных вариантов было бы дурным тоном с моей стороны.

И что самое неприятное, из-за этих действий потом обсуждали бы всю мою семью, а я не хотел этого. Катрине Бранденбург было позволено многое. Первое – она герцогиня. И второе – племянница его величества. Даже если блондинка неправа, то никто ей об этом не скажет. Не найдётся смельчака, ведь после сказанного можно сразу распрощаться с высшим светом. А на кой черт он тебе нужен, спросите вы? Ответ прост – пусть вся эта бессердечная и алчная свора мне и не нужна, но за высказывание своей точки зрения меня могли лишить титула, а значит и работы, то есть постоянного дохода, как и весомого слова в обществе, а у меня семья. Теперь я не имел права совершать безрассудные поступки.

– Расслабься, – муркнула она, вставая напротив и опуская свою руку мне на плечо, – я не съем тебя, Кристиан! Хотя так хотелось бы попробовать…

– Ты людоедка? – вскинул брови, прикидываясь идиотом и не собираясь подыгрывать в ее игре.

– Ну, – протянула герцогиня, – в какой-то степени да!

Не стал ей ничего отвечать. Не хотел. Все эти разговоры были бессмысленны.

Вглядывался в толпу, пытаясь выискать взглядом Викторию. Я примерно представлял, что Бранденбург специально утащила меня подальше. Успокаивало лишь то, что и она сама была рядом со мной, а это значит Вике ничего не угрожало.

«Или нет?» – от осознания, что все это могло быть отвлекающим маневром, сердце забилось чаще, обрастая ледяной коркой от испуга за любимую.

Только хотел попросить прощения и, наплевав на последствия, бросить эту белобрысую моль в растерянности посреди зала, так как волнение за супругу накрыло с головой, как слуха коснулась мелодия, и Катрина вцепилась в меня клещом, словно понимая, что я только что хотел сделать.

Злобно поджав губы, закружил ее в танце, выискивая взглядом Вику и моля богов, чтобы с ней ничего не произошло.