Лжепринцесса для Драконов

Вместе с последователями и другими полукровками скрылась у Мертвого моря, которое после получило название Теплое, а ныне зовется Вечным, — отозвался Стефан.

Голос его звучал сильно, смело, но не вызывающе.

— Тогда земли здесь были непригодны для жизни, и никто не стал их там искать, но со временем магия даровала почве плодородие. Там и зародилась Инзания, которую населяли уже не только люди, но и маги.

— И что случилось?

— Драконам спустя тысячелетие относительно мирного существования зачем-то понадобилась возрожденная магами земля, и они истребили половину Инзании, — добавил Стефан.

Чешуйчатые адепты покосились, а Движ уж слишком хитро улыбнулся.

— Верно, — отметил профессор. Кажется, вопреки моим тревогам, Стефан ему нравился. По крайней мере, забавлял. — К тому времени власть в Эдэрхе перешла к черной масти. Имя Рихессар вам о чем-нибудь говорит?

Инзанийцы и драконы вжались в спинки стульев. Они что-то знали, а вот я — нет.

— Пока все наивно считали Тьму поверженной, она нашла способ обойти печать Великого Эдерха. Рихессар был самым страшным носителем черной чешуи, тираном и настоящим безумцем. Пол империи было в пепле, потому необходимость в новых плодородных землях была крайне актуальна.

— В пропитанных кровью плодородных землях, — выдал Стефан ровно, не моргнув и глазом. Профессор опять странно улыбнулся и почти облизнулся. Он что хочет его съесть? Святая Инея, напомни Движу про дипломатию и мировое соглашение! А Стефану вели умерить пыл.

"— Не только вашей кровью, маг. К тому времени инзанийцы научились делать дальнострельное оружие, которое, будучи подпитанным магией, становилось смертоносным для драконов, — поправил Движ. — Какой итог был у войны?

— Наше море и часть земель отошли во владения Эдэрха.

— Могло бы отойти больше, если бы не Сюрриш Золотой. Но об этом позже. А теперь разберем подробнее.

— Я профессор Астер Руг, и история должна отлетать от ваших клыков, как гимн Эдэрха! — предупредил он. Ну хоть представился.

Лишь только по окончанию занятий, я поняла, что была так напряжена каждую минуту, что едва смогла заставить оцепеневшее тело подчиниться и покинуть зал.