Любовь. Измена. Развод

Скрутили, в больницу поехать с дочькой не дали. Я уже у следака на допросе узнал, что она..., — Евгений хмурится. — А дальше все, как обычнно. Мой бизнес, оказывается, стал с криминалом связан. Плюсь двойное убийство... Дали девять лет. Мне было двадцать шесть. Вышел через семь. Ребята мои, с которыми мы тогда партнерами были, добились пересмотра. Не кинули. . Вышел, распечатал офшор, мы много тогда заработали, не на одну сытную жизнь. Приехал подальше от Москвы. Ваш меценат местный — Шумаков, занимательный мужик, долго мы с ним общий язык найти не могли.

"Евгений снова улыбается, а я и пошевелится не могу. Все думаю о том, как это отсидеть семь лет за то, чего ты не совершал.

— Прониклась, что ли? Брось, Свет, оно того не стоит. Это я так, для ясности картинки.

— Простите, — всхлипываю и накрываю рот ладонью.

— Ну вот видишь, ты меня уже жалеешь, — смеется. — Ну что теперь любовницей моей будешь? А то утром отказывалась, — склоняет голову набок. — Все есть. Деньги, печальная история. От мужа тебя спасу.

Качаю головой в ужасе от происходящего. Я бы, наверное, никогда в жизни не могла про такое с легкостью говорить. Не могла бы держать лицо и прятать боль.

А такую, как я, прибила бы на месте, нет, сначала бы язык вырвала, а потом только прихлопнула.

— Я не хотела. Правда не хотела, просто Илья…, — прикусываю язык и замолкаю.

Не хочу о нем говорить и вспоминать не хочу. И так всю душу мне вымотал.

— Трепло твой Илья. Но в некоторых ситуациях этот его дар полезен. Не в этой, — сразу поясняет.

В дверь стучат, и в палату заходит медсестра.

— Я капельницу пришла проверить, Евгений Андреевич.

Снегур кивает и выходит в коридор. Вижу, как прикладывает телефон к уху.

Мне снимают капельницу, дают какие-то таблетки и кратко объясняют, что нужно соблюдать режим питания и сна ближайшие дни. Меньше нервничать, естественно, и не забивать на здоровье.

Евгений возвращается в палату минут через десять после того, как уходит медсестра. В руках у него при этом два рожка мороженого с шоколадной крошкой.

Глава 19

— Ты ешь? Или фигуру блюдешь? У моих архаровцев там детство в одном месте заиграло, подхожу к машине, а они сидят и мороженки жрут, — протягивает мне рожок.

— Спасибо, — распечатываю бумажку и касаюсь кончиком языка холодного лакомства. — Мы в детстве с мамой, когда в Москву ездили, всегда ели рожок с шоколадной крошкой.

— Аналогично, — Женя снова присаживается в кресло.

Повисает пауза.