Люблю тебя врагам назло

Уморительная картина.

— То есть это кто-то из нашего класса? — почему-то шепотом спросила Наташа.

— Ага, — непринужденно кивнул я, зачерпнув суп ложкой.

Глаза Одинцовой забегали по мне. Ее просто разрывало от любопытства.

— Если ты мне скажешь, кто она, я смогу тебе дать более конкретные советы. Ну, исходя из характера девушки, — вкрадчиво произнесла она.

— Было бы здорово, — прожевав еду, кивнул я и, сделав очередной глоток из стакана, добавил. — Это Алиса."

"Повисла пауза. Павлик повернулся ко мне и буравил недоверчивым взглядом.

— Ну так что, Наташ, в случае с Алисой твой совет про романтические подвиги актуален? — как ни в чем не бывало поинтересовался я.

Одинцова медленно повернулась к подруге и вопросительно уставилась на нее, словно требуя объяснений. У Малыгиной же был такой вид, будто в тарелке салата, стоящей перед ней, она узрела смысл жизни.

— Думаю, да, — наконец хрипло отозвалась Наташа. — Алиса у нас еще та мечтательница.

Я кивнул и перевел тему в более безопасное русло, стараясь больше не шокировать ребят своими откровениями.

После уроков я поджидал Малыгину, хотел вновь проводить ее до дома. Но вместо раздевалки девушка направилась в библиотеку, и я последовал за ней. Алиса медленно шла мимо высоких шкафов с книгами. Она знала, что я иду за ней, но почему-то не оборачивалась и никак не реагировала.

Наконец она повернула налево, в довольно узкий проход между книжными полками. Осторожно провела рукой по корешкам книг, читая их названия одними губами. Я остановился в метре от Алисы и с удовольствием наблюдал за ее прекрасным одухотворенным лицом.

— Вечно ты заставляешь меня краснеть, Калашников, — совершенно спокойно сказала она, по-прежнему изучая книги.

— Я не планировал тебя смущать, — отозвался я. — Это для Павлика.

— Да ты хитрец, — лицо Алисы озарила улыбка.

— Есть немного. Но то, что я сказал, чистая правда. Ты мне очень нравишься, — произнес я и сделал шаг в ее сторону.

Она не отступила. Подняла на меня большие янтарные глаза, и в них я увидел необъятную глубину. В них мне открылся целый мир, в котором было все: понимание, нежность, доброта и трепет.