Люблю тебя врагам назло

— Лисенок, ты за Линой приглядывай, хорошо? — кидая взгляд на кружащуюся в танце Мельникову, сказала сестра. — Она пить совсем не умеет.

— Хорошо, — пообещала я, радуясь тому, что у меня наконец появилась благая миссия.

— Ты как? Все в порядке? — Венера скептически скользнула по мне взглядом.

— Да, — соврала я.

— Постарайся развлечься, Лисенок, — она ласково потрепала меня по волосам и скрылась в толпе.

Я опустилась на стул и принялась оттуда наблюдать за происходящим в зале. Белла, красивая до изнеможения, с достоинством пританцовывала недалеко от своего стола.

Молодежь резвилась на танцполе. Представители старшего поколения сидели за столами, пили, разговаривали и периодически выходили на балкон покурить.

Мой взгляд выцепил из толпы танцующих Венеру и Феда. Их страсть была видна невооруженным взглядом.

Через пару минут рядом со мной упала на стул разгоряченная Мельникова и театрально откинула назад свои темные густые волосы.

— Уф, ну что? Время повторить, — сказала она, очевидно, самой себе и вновь подозвала официанта.

Венера была права: пила Ангелина неслабо.

В зале вновь раздался голос ведущего, который забрался на сцену и объявлял выступление какой-то музыкальной группы.

Через несколько секунд на сцене показались молодые ребята, примерно мои ровесники и начали выступление. Играли они здорово: душевно, весело, зажигательно. Даже мои родители, на которых я бросила беглый взгляд, покачивали головами в такт музыке.

Исполнив пару задорных песен, солист поставил микрофон, который до этого держал в руках, на стойку, накинул на себя гитару и объявил:

— Друзья, под следующую песню приглашайте на танец своих вторых половинок! Белла, Анатолий, эта песня для вас и для всех тех, кто влюблен!

Заиграла приятная, ласкающая слух, медленная мелодия, и парочки стали выходить из-за столов, двигаясь по направлению к танцполу.

Когда солист, слегка прикрыв веки, затянул припев про любовь к девушке с пшеничными волосами, к горлу подступил ком. Эта сентиментальная музыка вновь вернула меня к моим душевным ранам, и образ Ярослава опять встал перед глазами.