Люблю тебя врагам назло

Весь день, глядя на него во время уроков, я представляла, как нежно он коснется губами моей шеи, как проведет языком по ключицам, как подхватит своими надежными руками…

И наконец мы вдвоем. Нам никто не помешает.

Я отдалась ему на своих простынях с изображением олененка Бэмби. При этом я совсем не считала, что занимаюсь чем-то предосудительным.

Наоборот, принадлежать Ярославу, чувствовать на себе тяжесть его тела и вдыхать его аромат казалось мне естественным и правильным. Ведь я люблю его. А он любит меня.

Движения Калашникова были плавными, уверенными и властными.

— У тебя так много мягких игрушек, — улыбнулся Яр, лежа в моей кровати и с любопытством оглядывая подоконник, который был действительно заставлен плюшевыми зайцами, тиграми, обезьянами и собаками.

— Это мои друзья. Они у меня с детства, — ответила я, прижимаясь к его могучей груди.

— Я не удивлюсь, если ты приходишь после школы и играешь с ними, — усмехнулся он.

— Нет, конечно, — рассмеялась я. — Я уже давно не играю. Мама постоянно заставляет меня выбросить их или кому-нибудь отдать. Но, я считаю, что друзей не выкидывают и не отдают. Как ты думаешь?

— Малыгина, ты такая чуднАя, но за это я тебя люблю, — он начал щекотать меня, а я визжала, как самый счастливый поросенок на свете.

"Часы пролетели за секунду, и наступил вечер. Ярослав стал собираться. Сегодня он работал в ночь. Мне так не хотелось его отпускать, но я понимала, что работа для него тоже важна. Я не собиралась мешать ему ни в чем. К тому же стремление заработать деньги честным трудом заставляло уважать его еще больше.

Проводив Ярослава, я натянула гигантскую серую футболку, которая доходила мне почти до колен и заплела волосы в косу. Я понимаю, что с точки зрения эстетики сложно придумать что-то менее привлекательное, чем безразмерная застиранная футболка, которая сделает даже из самой фигуристой девушки колобка.

Но ни одна шелковая сорочка не могла дать такого уюта, тепла и защищенности, которые дарила хлопчатобумажная футболка. В ней даже спалось лучше. От одного ее вида уже одолевала зевота, а глаза слипались.